rybak na valaame. foto i. sazeev.2015
Эйно Салакка. «Старый Валаам моего детства» (1980). Часть 5. Друзья-рыбаки.
26 октября, 2020

Эйно Салакка. «Старый Валаам моего детства» (1980). Часть 6. Монастырский доктор. Гонка под парусом.

vid na nikolskij skit s otkrytoj ladogi

Вид на Никольский скит с открытой Ладоги. Фото: Я. Гайдукова, 2019.

staryj-valaam-moego-detstva.-superoblozhka-knigi.-e.salakka.-lapsuuteni-vanha-valamo.-1980.

«Старый Валаам моего детства». Суперобложка книги.©Е.Salakka. Lapsuuteni vanha Valamo. 1980.

Salakka Eino. Lapsuuteni vanha Valamo. — Gummerus, 1980.

(Салакка Эйно. Старый Валаам моего детства. — Ювяскюля: «Гуммерус», 1980.)

Книга из личного архива Марины Павловой.

Перевод Марины Павловой. 
Публикуется впервые.

Иллюстрации: Valamo.ru.

Главы: Монастырский доктор. Гонка под парусом.

Подтемы: Устройство валаамских зданий (внешний вид, валаамский кирпич, особенности протопки). Проживание в работном доме. Монастырская больница и проверяющий с материка. Бесплатная валаамская аптека.
Монастырская лодка. В открытой Ладоге.

Монастырский доктор

Все жилые постройки Валаамского монастыря были сооружены из кирпича собственного производства. Стены почти метровой толщины были выложены из такого количества кирпича, которое современному человеку показалось бы совершенно бессмысленным. Один гостивший на острове архитектор, увидев эти стены сказал, что кирпича в них хватило бы на целый город. По своему внешнему виду большие группы зданий были похожи на крепости: построенные в форме четырехугольного каре, они имели внутри глухой двор, в который можно было попасть через ворота, перекрывавшие арочные проходы[1].

Внутренние стены комнат оштукатуривались и белились известью. Могучие стены, маленькие окошки в шесть стекол и сводчатый потолок жилых помещений вызывали немного странное чувство. Благодаря толщине стен, зимой жилища надо было лишь иногда прогревать из-за образующейся в них сырости. Достаточно было раз в неделю хорошенько протопить огромную печь.

В летнюю жару совсем бы не хотелось выходить из прохладного дома, если бы не мама, которой постоянно приходилось поддерживать огонь в большой плите. Эта насущная необходимость приводила к тому, что духота в комнатах была непереносимой. Во время летнего зноя детям устраивались спальные места где-нибудь в прохладе. Старшие братья с удовольствием спали в заваленной вещами шкурной. Для четверых младших мама устраивала общую постель в просторном коридоре вблизи двери, ведущей в монастырскую обивочную мастерскую.

Самые маленькие укладывались спать рядом с окошком, на широкий подоконник которого летом, поближе к солнышку, выставлялись прихотливые комнатные цветы. Эти цветы и небрежно закрытое окно привели однажды к несчастному случаю, жертвой которого стал маленький Калле, из-за чего ему потребовалась помощь монастырского доктора.

Спавший возле окна Калле всё ещё оставался в постели, когда его проснувшиеся братья и сестра уже сидели вокруг кухонного стола. Заметив отсутствие одного из детей, мама сказала Лиисе:

— Иди-ка, разбуди брата.

Девочка шустро выскочила в прихожую. Через какое-то время она с выражением ужаса на лице, ни слова ни говоря, нырнула в кухню, уткнулась в мамины колени и только тогда истерически закричала:

— Калле умер! У него вся голова в крови!

Жуткое зрелище встретило родителей и братьев, окруживших постель. Ночью порыв ветра распахнул створку окна, которая столкнула горшок с цветком прямо ребенку на голову. Острый край разбившегося горшка нанес мальчику глубокую рану. Очевидно, от этого удара ребёнок потерял сознание, потому что не проснулся. Кровь, хлеставшая из раны, залила всё лицо и подушку. Земля из горшка смешалась с кровью, и все это представляло из себя кошмарную картину.

Осторожно папа взял на руки малыша, подающего признаки жизни, в то время как мама рядом исступлённо молилась. Калле быстро перенесли на кухню, где мама попыталась бережно промыть его голову прохладной водой. Когда остановившаяся была кровь после промывания раны стала хлестать с новой силой, голову мальчика быстро обернули чистой простынёй. Папа схватил Калле на руки и помчался за помощью к монастырскому доктору.

Главная церковь, вид с севера. На переднем плане киновия. ©Е.Salakka. Lapsuuteni vanha Valamo. 1980.

Главная церковь, вид с севера. На переднем плане киновия. ©Е.Salakka. Lapsuuteni vanha Valamo. 1980.

Монастырская больница и аптека находились в северном крыле внешнего каре монастыря, рядом с Киновией. В комнате для ожидания посетителя встречал сильный запах эфира и лекарств. Всё здесь сияло чистотой и белизной.

В комнате для приёма больных за столом сидел монастырский доктор. Это был светловолосый благообразный молодой мужчина. На шее под светлой густой бородой висел стетоскоп. От других монахов его отличал также надетый поверх подрясника белоснежный халат.

В этот раз в комнате был еще один человек, представившийся проверяющим с материка. Он по-деловому приказал папе принести пострадавшего на осмотр. Расторопно «гражданский доктор» снял полностью пропитавшуюся кровью повязку и попытался осмотреть рану, надавливая на её края. Боль заставила Калле разразиться отчаянным плачем. Монастырский доктор следил за действиями коллеги, не вставая из-за своего стола. Когда мальчик завыл от боли, монах поднялся со своего места и подошёл к маленькому бедолаге. Взяв мальчика на руки, он сказал:

Давайте я займусь малышом.

Когда монастырский доктор, пытаясь успокоить мальчика, повесил свой стетоскоп ему на шею, плач совершенно прекратился. Калле начал с большим интересом осматривать незнакомую таинственную вещь. Монастырский доктор с малышом на руках неторопливо ходил по комнате от одного шкафа к другому, собирая с полок необходимые инструменты и складывая их на вспомогательный столик. Мальчик недоверчиво поглядывал на закрытие и открытие шкафов, но гораздо больше его всё еще интересовала штука, висящая у него на шее. На второго доктора мальчик пару раз бросил подозрительный взгляд.

Во время этих приготовлений доктор добился полного доверия пациента. Он сел рядом со вспомогательным столиком, а мальчик уютно устроился у него на коленях, причём густая борода монаха теперь поглотила всё его внимание. Он разделил бороду на три части и начал плести косу.

Доктор как бы между прочим состриг волосы вокруг больного места, хорошо его очистил, потом он смазал чем-то рану и аккуратными проколами быстро её зашил. Доктор ещё сделал повязку в виде белой шапочки, опустил мальчика на землю, тихонько шлёпнул его и сказал:

— Беги домой!

Через неделю нужно было зайти показать рану. На случай, если у мальчика будут ещё остаточные боли, папа получил рецепт для аптеки. Деньги были предложены напрасно, доктор с улыбкой сказал, что этого не нужно.

Дверь аптеки в северной части внешнего каре главного монастыря. ©Е.Salakka. Lapsuuteni vanha Valamo. 1980.

Дверь аптеки в северной части внешнего каре главного монастыря. ©Е.Salakka. Lapsuuteni vanha Valamo. 1980.

Валаамская аптека была похожа на другие подобные учреждения. Вдоль стен от пола до потолка на полках стояли бутылочки и фарфоровая посуда с латинскими названиями. Но всё же от обычной аптеки её отличало одно важнейшее обстоятельство — здесь лекарства не продавали, а отдавали.

С этим «аптечным магазином» семья познакомилась сразу после переезда. Переселение с материка на остров, стоящий посреди большой воды, вызвало и у больших, и у маленьких настоящий «конский» насморк. Вот за лекарством от насморка семья впервые и наведалась в монастырскую аптеку.

В аптеке постоянно находился молодой красивый монах. Назначенное доктором лекарство он тут же приготовил за загородкой в задней части комнаты.

Уходя, папа опустил в стоявший у дверей сундучок пару монет. Он хотел хоть как-то выразить свою благодарность, хотя и знал, что эти постыдные крохи мало чем помогут. Но может быть самым главным было чувство сердечного тепла, которое отец снова испытывал к монастырю.


Гонка под парусом

В голове валаамских мальчишек уже давно зародилась мысль о парусном походе всех времён. Они были сыты по горло постоянной греблей, потому что отцовская рыбалка всегда требовала одного или двух гребцов. Большие твердые мозоли на мальчишеских ладонях красноречиво о том свидетельствовали.

Но настоящий поход под парусом в своей компании и на своей лодке — это же совсем другое дело!

С огромным воодушевлением и очень тщательно готовили мальчики свой поход. На берегу среди мусора нашлась подходящая полуразвалившаяся фанерная лодка, состояние которой было совместно обследовано. После основательных раздумий решили приниматься за восстановительные работы. Хлопот лодка потребовала немало, но головокружительная мысль о походе под парусом существенно облегчала труды.

Прежде всего было необходимо устранить течи и пробоины. На самые большие трещины гвоздями прибили листы жести, под каждый из которых положили пропитанную смолой мешковину. Добродушный монах Валентин с конюшни дал мальчикам пахучего дёгтя, которым залили маленькие отверстия.

В результате настойчивой и упорной работы лодка стала водонепроницаемой. Её пригодность для плавания была проверена во время пробного выхода в море. После пары часов гребли ни одной капли воды на дне лодки не обнаружилось. Труды принесли хороший результат.

Монахи на лодках на Ладожском озере. На заднем плане остров Валаам Альбом: "Монахи Валаамского монастыря"

Монахи на лодках на Ладожском озере. На заднем плане остров Валаам
Альбом: «Монахи Валаамского монастыря»

Но теперь из гребной лодки надо было сделать парусную, поэтому работа продолжалась. В скамье носовой части проделали большое отверстие, в которое предполагалось вставить парусную мачту. Для её надежного упора ко дну лодки прибили четыре деревяшки. За парусиной все вместе отправились в монастырскую лавку. Надо было уговорить работающего в ней монаха проявить благосклонную щедрость. Задание досталось Сантери, который был близок к монастырской общине и хорошо знал русский.

После долгих объяснений и размахивания руками мальчики вернулись из магазина, разжившись четырьмя льняными мешками. Теперь оставалось распороть мешки и сшить куски ткани вместе. Это сделали в доме полицейского на мамином ножном «зингере». Машинный шов сигал туда-сюда, но на прочности это не отразилось, и к восхищению мальчиков сшитые вместе мешки превратились в огромный парус. Прикрепить его теперь к мачте было делом плёвым.

Всё было готово для большого парусного похода, оставалось только терпеливо дожидаться подходящего ветра.

Изнурительная жара нагревала прибрежные валаамские скалы уже неделю. Мальчики не в состоянии были интересоваться ничем, кроме купания в глубоком корабельном фарватере. Но ничто в мире не вечно. Душная влажность нового дня предвещала изменение погоды. Мальчишки с надеждой смотрели на кучевые облака, собиравшиеся в небе над русской частью Ладоги. Если старые приметы не врут, скоро задует…

Не прошло много времени, как ветер поднялся, и задул он не на шутку. Пресная ладожская вода чувствительно отзывалась на порывы ветра, и вскоре водная гладь была изрыта глубокими ямами. Белоголовые волны с грохотом набрасывались на валаамские скалы. Вот он, долгожданный момент!

Один за другим мальчики спускались на берег по петляющей тропинке. Мачту с обёрнутым вокруг неё парусом опустили на дно лодки. Вёсла достали из того места, куда их заблаговременно припрятали, и все дружно столкнули лодку в воду.

Распределение обязанностей в экипаже было очевидным. Урьё уместился на корме в качестве рулевого, а Сантери, как самый сильный, взялся за вёсла. Младшие Эйно и Алекси сели рядышком на вторую скамью.

План действий был уже давно продуман. Перво-наперво надо выйти против ветра в открытую Ладогу так далеко, насколько хватит сил. Потом развернуть лодку. Как это сделать — подсмотрели у взрослых. И после этого — лишь поднять парус и лететь с ветерком к Никольскому, обогнув который свернуть в безопасную Монастырскую бухту. В своей основательности и ясности план был настолько хорош, что он не предполагал никаких непредвиденных обстоятельств.

Стиснув зубы, Сантери пробивал веслами поднимающиеся волны. Очень медленно, преодолевая сопротивление воды и ветра, обогнули Никольский остров, и нос лодки направился на Сортавалу. Рулевой Урьё изо всех сил пытался помогать гребцу, и даже Алекси и Эйно, сидя на средней скамье, раскачивались в ритме гребков, стараясь хоть как-то ускорить слишком медленный ход.

Силы гребца мало-помалу иссякали. Никольский был уже довольно далеко, и ветер казался ещё сильнее прежнего. Настал момент, когда надо было разворачиваться по ветру, поднимать парус и начинать лёгкое и приятное возвращение.

vid na nikolskij skit s otkrytoj ladogi

Вид на Никольский скит с открытой Ладоги. Фото: Я. Гайдукова, 2019.

В бурной Ладоге лодку нельзя было развернуть когда и где заблагорассудится. С видом эксперта Урьё оценивал высокие волны. Он уже усвоил, что в движении воды есть определённый ритм. После злого девятого вала всегда следует пара ручных волн. Дождавшись тех самых низких волн, Урьё крикнул Сантери, чтобы тот прекращал грести. Когда лодка, задрав нос, поднималась по пологому боку волны, Урьё сильно развернул руль, от чего лёгкая лодка послушно встала по ветру. Эйно и Алекси кинулись ставить мачту и привязывать края паруса к бортам. Венчающее поход триумфальное возвращение под парусом могло начинаться.

Злой порыв ветра резко надул парус, превратив его в твёрдый купол. В маленькой лодке это почувствовалось как сильный толчок. Через мгновение лодка летела к берегу с бешеной скоростью, от которой заболело внизу живота. Мальчишки, конечно, мечтали о головокружительной поездке с ветерком, но это было уже слишком. Скорость послушной ветру лодки всё время нарастала, и ребята струхнули не на шутку. Но теперь было поздно что-то предпринимать.

Урьё вцепился в руль с такой силой, что у него побелели пальцы. Рукоять руля он судорожно зажал подмышкой и, используя все своё умение, пытался управлять грозившей разбиться лодкой. Мимо Никольского просвистели пулей. О том, чтобы войти в поворот, не могло быть и речи: любое отклонение — и ветер безжалостно перевернёт легкий челнок. Оставалось одно — хоть как-нибудь попасть на берег. Поэтому рулевому надо было изо всех сил держать лодку строго по ветру.

Крутые скалы, обливаемые волнами, стремительно приближались. Горе-мореходы договорились, что при первой возможности выпрыгивают на выныривающую из волн прибрежную скальную площадку.

Нос лодки с треском ударился в скалу. Гибкие и сноровистые по природе мальчишки, инстинктивно балансируя, полетели на скалы. Сила столкновения окрылила их движения. Лодка же, будучи легкой конструкции, разбилась практически в щепы. Сломанная мачта и разодранный парус остались биться о скалы под ударами свирепых волн.

Когда прошло помутнение, мальчишки с разодранными руками и кровоточащими коленями единодушно признали, что оно того стоило. Вот только родителям решили ничего не рассказывать. Они и так иногда чересчур волнуются по всяким пустякам.


[1] Семья Салакки жила в рабоче-конюшенном доме. Подобным образом было выстроено здание гостиницы, а также Центральная усадьба с её внутренним и внешним каре.


Фрагменты этой публикации пополнили Архитектурные страницы:


admin
admin
Экскурсовод Паломнической службы Валаамского монастыря
0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

1 Комментарий
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Серафима
Серафима
6 месяцев назад

Валаам невероятен и каждый хоть раз должен увидеть его, свой Валаам

1
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x