Монахи возле монастырских зданий в лесу Альбом: "Монахи Валаамского монастыря"
Послушник Константин и чёрная избушка Предтеченского скита
22 сентября, 2020
Румянцев Михаил Дмитриевич,протоиерей

Румянцев Михаил Дмитриевич,протоиерей

Публикуемый фрагмент мемуарных записей Михаила Дмитриевича Румянцева (16.11.1879 — 13.01.1962) описывает его трёхлетнее пребывание на Валааме совсем еще молодым человеком, в начале жизненного пути, который завершится на склоне лет принятием священства.

Текст привлекает внимание своей простотой, но одновременно ценен деталями повседневности, а также упоминаниями отдельных лиц из числа братии, чьи судьбы мы постарались, по возможности, проследить и по другим источникам.

Автор описывает повседневную жизнь монастыря начала XX века изнутри, по ходу повествования читателю удастся заглянуть в малодоступные для стороннего наблюдателя уголки. Интересны путевые впечатления от зимней дороги к Валааму по льду Ладоги и опасного плавания в осеннюю штормовую погоду.

Темы: Выбор жизненного пути. От Петербурга до Коневца. Пешком от Коневца до Валаама. Монастырский уклад. Сонное видение. В Германовском скиту. Путь от Германовского скита по бурной Ладоге. Отшельник Предтеченского скита. Смерть монаха. Болезнь автора. Искушения. Призыв в армию.

  • Пребывание М. Д. Румянцева на Валааме: зима/весна 1897 г.-зима 1900 года

    По датам, связанным с другими упоминаемыми в тексте лицами, получается, что Румянцев пришел на Валаам в начале 1897 года (осенью1897 года заведующий плотницкой мастерской еще послушник Кузьма, в монашество с именем Константин его постригут в мае 1898). Покинул остров Румянцев зимой 1900 года: монах Иларион рукоположен в диаконы (январь 1900 года), но упоминаний о смерти духовника иеромонаха Мелхиседека (март 1900 года) в тексте нет.

    На Предтеченском острове Румянцев был с весны до осени 1898 года, сразу после появления в монастыре брата Константина, на пожертвование которого в следующем 1899 году была заложена часовня у Германова поля (потребовалось время на проект и согласование).


Источник: личный архив Марьяны Понярской, правнучки М. Д. Румянцева.
Работа с рукописью, компьютерный набор: Марьяна Понярская.
Первая публикация в интернете: Генеалогический форум ВГД.
На сайте «Валаам. Виртуальная экскурсия» текст публикуется в обработке в соответствии с нормами современного русского языка (за исключением норм употребления деепричастных оборотов). Коррекция, подзаголовки, примечания: Мария Иванова, Яна Гайдукова, Анна Сорина.
Иллюстрации: Анна Сорина, Яна Гайдукова.
Публикация производится с согласия потомков М. Д. Румянцева.

Родительская страница:

От Петербурга до Коневца

Находившись в церкви на Удельной[1], познакомился со стариком-странником, узнав, что он направляется в Коневский монастырь, а затем в Валаамский, напросился идти с ним, так как давно ждал такого момента. Собравшись и встретившись со странником в условленном месте, мы пошли по деревне[2] Парголово. Нам пришлось выслушивать насмешки гуляющей публики, особенно трунили надо мной. Пройдя некоторое расстояние, мы остановились ночевать в крестьянской избе. Всю эту ночь я не мог заснуть ни на одну минуту. Внутри меня шла страшная борьба каких-то двух непонятных сил. Такого адского мучительного состояния мне никогда на приходилось испытывать. Одна сила требовала, чтобы я вернулся обратно, рисуя при этом все прелести мирской жизни, печаль обо мне родных и знакомых. Особенно тех, которых я особенно любил и считал для себя дорогими. Вторая сила настаивала на дальнейшем продолжении пути, ставя в противовес первой суету и греховность мирской жизни и моё плохое положение.

Промучившись всю ночь, я встал страшно разбитым и угнетённым, на что сразу же обратил внимание мой спутник-странник, который стал советовать мне обдумать хорошенько, как лучше поступить: вернуться ли назад или идти дальше, ставя на вид мою молодость и трудности монастырской жизни. Но, несмотря на всё это, я всё же решил идти дальше, хотя борьба во мне продолжалась по-прежнему. Так продолжалось до половины дня, когда нас нагнал один мужчина лет около 30. Он объяснил, что уже в третий раз идёт на Валаам для исправления, торгуя в Питере рыбой вразнос, он хорошо зарабатывает, но жизнь его течёт нормально лишь до тех пор, пока не пьёт. Но как только запьёт, то перепивает всё, после чего идёт на Валаам и, пережив там несколько месяцев, снова возвращается в Питер. И с год или два живёт хорошо, но потом опять запивает и вновь путешествует на Валаам. После встречи с этим мужчиной и небольшого с ним разговора, с меня сразу пало как бы страшное бремя, и я твёрдо и бесповоротно решил продолжать путь на Валаам, после чего борьба во мне прекратилась, и я стал весёлым и радостным. Почти с первых же дней нашего путешествия была бурливая погода, перешедшая в метель, в виду чего передвигаться приходилось с трудом, но всё-таки, останавливаясь с ночёвками, за неделю дошли до Коневца. Монахи монастыря предлагали мне остаться у них, но я решил продолжать путь до Валаама, тем более, что это советовал странник.

Путь на Валаам по ладожскому льду

Ладожское озеро зимой. Фото: Фёдор Лашков.2017.

Ладожское озеро зимой. Фото: Фёдор Лашков.2017.

Пробыв на Коневце несколько дней и ознакомившись с его достопримечательностями (недалеко от обители имеется «Конь-камень», на этом камне выстроена часовня), мы отправились на Валаам. Так как погода в это время была хорошая, то путь этот мы прошли более благополучно, испытывая лишь недостаток в пище. И вот, когда погода была хорошая и солнечная, выйдя в открытое озеро, на последнем отрезке пути перед нами, как на ладони, вырисовался остров Валаам, с блиставшими на солнце золотыми куполами собора[3]. Увидав остров и собор, которые казались мне очень близкими, я быстро зашагал, но мой путник меня остановил, предупредив, что хотя остров кажется и близким, но до него гораздо больше 20 вёрст, а потому нужно идти ровнее, так как садиться отдыхать в открытом озере нельзя, т. к. можно замёрзнуть. Я послушал его, и мы пошли ровнее. Впоследствии я убедился, что он был прав, многие из неопытных путешественников при переходе озера поплатились жизнью, замёрзнув на пути. Пройдя довольно порядочно пути, когда казалось, что Валаамский остров близко, я оглянулся назад и сразу упал духом, так как берег вырисовывался совсем рядом, это заметил мой спутник и запретил оглядываться назад, пока не подойдём к Валааму. По дороге нам встречались довольно порядочные трещины, через которые перебирались через брошенные через них брёвна и доски. Благодаря добрым советам моего спутника, мы к концу дня достигли Валаамского острова. Первым был Никольский скит с церковью Николая Чудотворца. За скитом из сторожевой будки к нам вышел монах, который спросил нас, нет ли у нас табаку и водки; получив отрицательный ответ, он всё же предупредил, что проносивших в монастырь табак или водку мирян сразу же высылают обратно на берег и больше в монастырь не пускают. Поднявшись на гору, мы при проходе мимо собора встретили игумена Гавриила, которого мой спутник знал, а потому подошёл к нему под благословение; сделав перед ним земной, по монашескому обряду, поклон, его примеру последовал и я. Затем мы пришли в гостиницу, то есть дом, выстроенный за монастырской оградой, для приходящих и приезжающих мирян, где мы и остановились.


Жизнь в монастыре, чудесное сонное видение

Когда монахи узнали, что я плотник и желаю остаться, то вскоре же свели меня в плотницкую мастерскую[4] и представили заведующему рясофорному монаху Кузьме, который оказался человеком довольно развитым и неглупым (в будущем он получил имя Константин и был назначен строителем одного монастыря на Украине и был его настоятелем)[i]. Заведующий сразу же меня принял и определил на работу, а через несколько дней представил меня Игумену, после чего мне дали монастырскую одежду и посвятили в работники монастыря. Монастырская жизнь мне первоначально очень понравилась, и я с большим рвением предался ей. Служба обычно начиналась в 2,5 часу ночи, первоначально шла полуночница, затем утреня и кряду же ранняя обедня. В 5,5 часу пили чай, а в 6 часу утра шли на работу и работали до 11-12 часов дня, когда колоколом призывал всех на обед.

Каждому послушнику и монаху назначался старец из иеромонахов, к которому нужно было ходить не менее одного раза в неделю и открывать, как говорится, всю свою душу, все не только дела и желания, но даже помыслы. Мне был назначен иеромонах Мелхиседек[5], человек пожилой, простой и не особенно строгий, что мне не понравилось, так как я хотел поста, молитв и подвигов, а он меня останавливал. Впоследствии я понял, что он был прав. Но чтобы лишить себя возможности воспоминания о мирской жизни, я дал себе слово ни на кого из мирских, особенно женщин, не смотреть. Ввиду чего как в церкви, так и на воле всегда смотрел вниз. Как было ни трудно выполнить это, но всё же первое лето мне удалось сдержать своё слово. Особенно трудно было, когда одна женщина во время богослужения начала кричать и лаять нечеловеческим голосом. Очень хотелось посмотреть, как её ломало, но всё же утерпел. Живя в «киновии», я в один из праздничных дней прилёг отдохнуть, и мне во сне представилось чудное видение. Я увидел Царицу Небесную, окружённую справа и слева Ангелами и Святыми и осенённую чудным светом, которая спускалась надо мной. От такого видения сердце моё наполнилось необычайной радостью. И я со словами «Недостоин!» проснулся. По щекам текли слёзы радости, душевное состояние было неописуемо-радостное и блаженное. Такого чувства несказанно чудного и радостного больше никогда в жизни я не испытывал. Все радости мирские по сравнению с ним – пустой звук. Не напрасно Апостол Пётр воскликнул на Фаворе: «Хорошо нам здесь быти!»[6].

Послушание в Германовском скиту

Под осень мы переехали в Германовский скит, расположенный от монастыря на северо-западе, в верстах 37 через озеро. Здесь плотники ремонтировали большой почти единственный дом, рубили колодец… Работа была тяжёлая, работали с раннего утра и до позднего вечера, так как хотелось работу закончить до осени и уехать в монастырь. Жил в полуразвалившейся небольшой хибаре, в которой кругом дуло. Как ни спешили, но всё же пришлось прожить довольно долго, наступили холода и заморозки. Нередко случалось так, что усталым крепко заснёшь, а когда проснёшься, то тебя бьёт, как в лихорадке. Так было холодно. Жизнь здесь была очень скучная, особенно в праздники. Настоящего богослужения не было, книг тоже. Единственное развлечение — это ходьба за черникой, которой было очень много, а в солнечные дни взбирались на высокую совершенно голую гору, прозванную «лысой». И оттуда смотрели на монастырь, иногда на солнце был виден золотой купол собора. На этом острове было много змей, которые встречались даже около жилых домов и под ними. Когда кончили работу, то была уже глубокая осень, холода и сильные ветра. Озеро всё время бушевало, парохода за нами не послали.

Германовский скит на Валааме ( 1914 )

Германовский скит на Валааме ( 1914 )

На парусной лодке по бурной Ладоге

И вот мы решили ехать в монастырь на лодке с парусами. Сопровождать нас поехал один монах, бывший моряк. Заливом ехали ничего, но лишь только выехали в открытое озеро, где волны ходили вышиной в 2-3 сажени, и направление было другое. Парус так рвануло, что лодка чуть-чуть не перевернулась вверх дном, забрав довольно порядочно воды. Если бы матрос сразу же не спустил их, то нас бы уже не было на свете. Сразу же изменили направление и наскоро стали отливать воду. Долго плыли вдоль берега, большую часть на вёслах, пока волны нам не стали почти попутными, тогда пустились через озеро расстоянием около 30 вёрст. Чем дальше удалялись от берега, тем волны были больше и больше, лодку бросало, как щепку. Ежеминутно казалось, что её поглотит водная пучина, паники не проявлял. Каждый про себя молился и надеялся на волю Божию, но всё же было очень жутко. Особенно для тех из нас, которые на воде не бывали, к последним принадлежал и я. Когда лодка попадала между волны, то казалось, что идущая сзади волна сейчас нас захлестнёт, и абсолютно ничего не было видно. Но когда лодку выбрасывало на гребень волны, то вся окружающая местность была видна как на ладони. Когда стали подъезжать к расположенным неподалёку от монастыря островам «Святому» и «Ильинскому«, то мы, малоопытные, стали просить ехать прямо на эти острова и пристать к ним, или же, в крайнем случае, держаться вблизи их. Наш же путеводитель был против, но все же, в конце концов, стал держать путь к островам и — вот ужас! — неподалёку от лодки, впереди себя при отливе воды мы увидели выставляющуюся из-под воды скалу. Момент — и от нашей лодки остались бы одни щепки. Но здесь матрос моментально переменил направление и скомандовал в вёсла, тут нас тоже порядком качнуло, но скалу мы миновали. После этого уже никто из нас ничего руководителю не говорил, а он, взяв курс в озеро, всё время держался вдали от островов, пока не вышел на фарватер, ведущий прямо в монастырский залив, и к вечеру благополучно пристал к пристани монастыря. Когда вышли на берег, то не верилось, что мы стоим на твёрдой земле. Правду на земле говорят: «Кто на воде не бывал, тот усердно Богу не молился». После этого монах Кузьма свёл меня к Игумену Гавриилу и тот перевёл меня в келью внутри монастыря около собора.

Шторм на Ладожском озере. Фото: AleksGrey@pikabu.ru

Шторм на Ладожском озере. Фото: AleksGrey@pikabu.ru

«Послушник Константин Предтеченский»[7]

Через несколько месяцев меня назначили за старшего плотника строить келью в самом строгом Предтеченском скиту для приехавшего незадолго перед этим из С.-Петербурга молодого человека Константина, который будучи гвардейским офицером и получив после родителей огромное состояние (около миллиона) стал кутить и зашёл очень далеко. Видя, что такая жизнь его погубит окончательно, уговорили его поехать в Кронштадт к о. Иоанну. Он съездил и после встречи и беседы с о. Иоанном так изменился, что приехал на Валаам простым послушником и пожертвовал в монастырь очень крупную сумму денег. Не довольствуясь обычной монастырской жизнью, он пожелал жить в уединении, избрав самый строгий и глухой Предтеченский скит, где не употребляют ни рыбы, ни молочных продуктов. Причём все посты и среду, и пятницу не употреблялось даже растительного масла. Место для кельи было отведено в глухом лесу. Туда была перевезена небольшая рыбацкая избушка. На закладку приехал сам Игумен Гавриил, который, придя на место положения, обратился к Константину с такими словами: «Ну что, брат Константин, здесь ты избрал место для уединённой жизни?» Получив положительный ответ, продолжил: «Смотри, по силе ли берёшь такой подвиг? Ты ещё молод, а враг рода человеческого силён». Константин ответил: «Буду стараться при помощи ваших Святых молитв и братии преодолеть все лишения и искушения. Я готов в землю зарыться, лишь бы спастись». При этих словах он упал в ноги, прося благословения. Тот, со словами «Бог благословит, подвизайся», благословил его. Тут же отслужили молебен, и мы приступили к постройке.

Смерть монаха и болезнь автора

Строительство на время было прервано смертью монаха, а так как до монастыря нужно было ехать около 10 вёрст узкими окружёнными скалами проливами, то необходимо было, чтобы в лодку кто-либо сел за руль и правил. Товарищи мои сели на пароход, а я сел в лодку, покойный монах лежал головой у самых моих ног. Несмотря на это и на то, что причал был довольно длинный[8] и ехали мы ночью по узким, окружённым скалами и лесом проливам, никакого страха я не ощущал. Хотя в общем был довольно труслив. Приехав в монастырь, покойник был отнесён нами в больницу. На второй день снова уехал в скит, а товарищи мои остались в монастыре, ввиду чего мне пришлось в скиту ночевать одному, но опять здесь страха не ощущал. Осенью, заболев, был направлен в монастырскую больницу. Наконец, температура поднялась до 40,50˚[9]. После этого причастился и исповедовался и затем был натёрт уксусом. На следующий день стал быстро поправляться.

Вид на Предтеченский остров ночью. Фото: Я. Гайдукова, 2013.

Вид на Предтеченский остров ночью. Фото: Я. Гайдукова, 2013.

Искушения

До поступления в певчие я всех жителей монастыря считал святыми, но когда стал ходить на крилос[10], то увидел, что даже в таком месте, как монастырь, есть «грязь». Особенно поразил меня следующий случай. Я пел на левом крилосе, управлял которым и руководил монах Иларион. И вот однажды он попросил меня его разбудить, зная, что я прихожу рано. Ничего не подозревая, на следующий день перед утреней я зашёл к нему в келью, чтобы разбудить, но оказалось, что он уже встал, и даже на столе был приготовлен чай и были пряности. На отказ он начал смеяться надо мной, называя святошей и гордецом. Не желая оскорблять его, я сел, не успел выпить чашки чаю, как он стал приставать ко мне. Такое поведение страшно поразило и возмутило. Сказав, что он ошибся во мне, потребовал, чтобы он оставил меня в покое и сразу же вышел. Догнав, начал говорить, что выставляю себя святым, а других пачкаю. Получив ответ, что я святым себя не считаю и никого не пачкаю, оставил в покое.

Вскоре меня перевели на правый крилос помощником руководителя, а Илариона посвятили в иеродиаконы[11]. Но не только Иларион, но даже великие подвижники впадали в разные искушения.

Призыв в армию

Вскоре по призыву в армию монастырь надо было оставить и добираться до места призыва самому. Проработав в монастыре без всякой платы 3 года, приходилось его оставлять, не получив подводы даже до берега, пошёл обратно по льду в Ст.-Пб. Два монаха, ехавшие на подводе, подвезти меня не согласились, как меньшего к ним по званию.

Жизнь М. Д. Румянцева после Валаама

Румянцев Михаил Дмитриевич,протоиерей

Румянцев Михаил Дмитриевич,протоиерей

Призыв в армию надолго вернул М. Д. Румянцева к мирской жизни. Он прошел Первую мировую войну, в 1918 г. командовал продотрядом по снабжению Петрограда хлебом. Затем работал бухгалтером.

В 1948 г. он тяжело заболел и в надежде исцелиться дал обет вернуться к религиозному служению. Написал об этом письмо патриарху и вскоре получил сан священнослужителя. О. Михаил был назначен настоятелем Тихвинской церкви в деревне Романщина (Ленинградская область, Лужский район). В Романщине он сам выполнял плотницкие работы по ремонту церкви. Ему мы обязаны тем, что Тихвинская церковь хоть в каком-то сносном виде смогла сохраниться до наших дней. Одновременно служил он и в Воскресенской церкви в д. Торошковичи.

М. Д. Румянцева глубоко волновали вопросы веры. Кому-то его проповеди показались противоречащими Священному Писанию. В ответ он написал митрополиту пространное письмо с изложением своих богословских взглядов и отстоял свою точку зрения.

Умер М. Д. Румянцев в 1962 г. Могила его находится на кладбище в Романщине неподалеку от храма[12]

Примечания

[1]  Храм св. вмч. Пантелеимона в Удельной (г. Санкт-Петербург, Фермское шоссе, д. 38).

[2] Посёлок в Выборгском районе Санкт-Петербурга.

[3] Видимо, блестели кресты на соборе, т.к. купола Спасо-Преображенского собора никогда не были золотыми.

[4] Местоположение не установлено.

[5] Иеромонах Мелхиседек скончался 9 марта 1900 года. (Дневник иг. Гавриила, 1900 г., с. 4.)

[6] Впоследствии это видение стало путеводителем всей его жизни, правило совершать праведные и добрые поступки, В 1956 году была написана картина, названная «Киновия-Валаамская» — прим. Марьяны Понярской, правнучки М. Д. Румянцева.

[7] Из дневника игумена Гавриила. О нём см. статью «Послушник Константин и чёрная избушка Предтеченского скита»

[8] Видимо, «путь».

[9] В исходном тексте — 40_50_0.

[10] Клирос — церковный хор и место в православном храме, на котором во время богослужения находятся певчие и чтецы.

[11] Рукоположение иеродиак. Илариона состоялось 3 января 1900 по ст. ст. (Дневник иг. Гавриила, 1900 г.).

[12] По материалам: Ольга Набокина, Александр Носков. Луга и окрестности. Из истории населенных мест Лужского района. (https://sobory.ru/article/?object=01183#articles-tabs )


Иеромонах Константин (в миру Кузьма Тихомиров)

[i] В соответствии с дневниковыми записями игумена Гавриила, Кузьма Тихомиров пострижен в мантию 28 мая 1898 с именем Константин, рукоположен в иеродиаконы в Выборге 12 марта 1900 г., рукоположен в иеромонахи в Марковилле (резиденция Финляндского архиерея) 24 февраля 1901 г.

Источник: Дневник игумена Гавриила: 1898 г., с. 462; 1900 г., с.6; 1901 г., с.39.

На Валааме заведовал плотницкой мастерской.

28 января 1903 года иеромонах Константин отправился с Валаама по требованию в Тамбовскую Епархию для устроения там нового монастыря. Тамбовское епархиальное начальство просило меня об этом и я избрал сего доброго строителя на это священное дело. Господь да поможет ему.

Дневник игумена Гавриила 1903. С. 134-135.

Так иеромонах Константин (Тихомиров) стал первым настоятелем и строителем Спасо-Преображенского Носовсого монастыря в Тамбовской Епархии (ныне посёлок Демьян Бедный). В 1903 году к нему в помощь были направлены ещё пять валаамцев.

  • Иеромонах Константин (Тихомиров)
    и другие валаамцы-строители Носовского монастыря

    Примерно за месяц до Указа из Валаамского Спасо-Преображенского монастыря, что в Великом Княжестве Финляндском,в Тамбовскую епархию с припиской к Казанскому монастырю Тамбова был командирован иеромонах Константинв качестве строителя Носовского монастыря.

    Иеромонах Константин родился в Тверской губернии в 1861 г. Был на военной службе в чине фельдфебеля и мечтал об экзамене на офицерский чин. После службы проживал у родителей, но отклонил их совет о женитьбе. Переехал в Петербург, где стал заниматься столярным ремеслом. Посетив Валаам, он решил остаться там послушником, что и исполнил в 1891 г. В 1897 г. был пострижен в монашество. В 1901 г. – рукоположен во иеродиакона, в 1902 г. – во иеромонаха. И на следующий же год он получил назначение быть строителем будущего Носовского монастыря. Было ему 40 с небольшим лет.

    По приезде в Тамбовскую епархию о. Константин стал трудиться горячо и не жалея сил для Божьего дела. Как писали о нем «Тамбовские Епархиальные ведомости»: «Это человек в высшей степени энергичный, закаленный и неутомимый. Человек практики и здравого смысла, быстро схватывающий и усвояющий все на лету… Всякое дело кипело в его руках… Везде он старался поспевать сам. В крайнем случае, поручал дела своим двум помощникам, монахам Гермогену и Елеазару, тоже валаамцам. Для него ничего не стоило проскакать 40 верст на тряской тележке в какую угодно погоду. Приходилось и пешком. Осенью он носил совсем холодную одежду. Он нисколько не утомляется, когда приходится ездить по железной дороге, не спать ночи и питаться кое-как. О пище он совсем не заботится. Всё набегом. Обеда не заказывает [в дороге], а пробавляется чаем с булкой. Съесть три-четыре кильки для него уже роскошь».

    Строительство он начал практически с нуля: сам заказывал локомобиль и кирпичеделательную машину, сам вводил их в действие. Одновременно он заказал стройматериалы, принял библиотеку, сам составил книжный каталог. С благословения Преосвященного Иннокентия поехал в 1903 г. на Валаам и привез оттуда в помощь себе двух монахов, Гермогена и Елеазара, и еще трех послушников. Предполагалось построить собор с отдельной колокольней, монастырский корпус и ограду. Троих валаамских священноиноков ввели в Строительный комитет по Носовскому монастырю. Таким образом, из Валаамского братства строить Носовский монастырь стали шестеро валаамских иноков, ставших его первыми насельниками.

    <…> Указ Святейшего Синода об учреждении Носовского монастыря и назначении первого его настоятеля – иеромонаха Константина — последовал 23 сентября 1908 года. В монастыре числилось 15 человек братии. Единственным иеромонахом был о. Константин. Предполагалось, что вскоре будет построен собор в честь Преображения Господня, но к сожалению, собор так и не был построен, в следствие событий, последовавших за 1917 годом.

    Источник: Официальный сайт Носовского монастыря.


Материалы этой записи пополнили Архитектурные страницы:

Родительская страница:

admin
admin
Экскурсовод Паломнической службы Валаамского монастыря
0 0 голос
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x