Розы на закате
С. Т. Григорьев-Патрашкин. На Валаам (1913 г.). Ч. 3. Остров Коневец.
24 Октябрь, 2019
Старое братское кладбище. Валаам.. В церковной ограде.
С. Т. Григорьев-Патрашкин. На Валааме (1913 г.). Ч. 5. На старом кладбище.
7 Ноябрь, 2019

Часть 4. Прибытие на Валаам.
В Зимней гостинице.

С._Т._Григорьев-Патрашкин

С. Т. Григорьев-Патрашкин

Источник: C. Т. Патрашкин. На Валаам. // День. 1913. №184 (272).

Поиск и фотография статьи: Наталья Потапова.
Распознавание: Яна Гайдукова.
Вычитка: Ирина Назарова, Яна Гайдукова.
Примечания: Ирина Назарова, Яна Гайдукова.

Публикуется впервые с 1913 года!

 

Весёлый остров Валаам. — На причале Монастырской бухты. — Порядки в гостинице. Интерьер. — Валаам — бесплатный монастырь. — Что купить на Валааме? — Запрет на табак и алкоголь. — У валаамского старца. «Смерти нет».


В гимне острову Валааму, написанном монахом Петром Михайловым[1], собраны такие эпитеты: «дивный», «пречудный», «святой», «обитель рая», но сам монах признается, что его наивно вычурный язык бессилен.

Я о тебе сказать не смею —

Ты так величием полна!

Сложить я песни не умею —

Перед тобой она бледна!

Гимн Валаамского монастыря

Есть хорошее русское слово: веселый. Правда, оно загажено, но если вокруг этого слова покадить ладаном, то лучшего эпитета для Валаама не отыщешь. Осенью и зимой тут бывает, пожалуй, хмуро и сурово. Но довольно одного такого веселого дня, чтобы его светозарных улыбок хватило на целый год. Веселый остров Валаам! Весело подкатывают в пароходной пристани сытые, раскормленные лошадки. На козлах вместо извозчиков сидят, улыбаясь, монашенки в франтоватых колпаках удивительного своего валаамского покроя (в монастырях есть свои моды). Одним духом взлетает шарабанчик[2] на невысокую гору и останавливается перед белой в зелени «гостиной». Не гостиница, а гостиная.

Валаамский извозчик (Faugier S. Chez les deniers moines Russes // Le Matin, 11.08. 1933)

Валаамский извозчик (Faugier S. Chez les deniers moines Russes // Le Matin, 11.08. 1933)

Платить извозчику не надо. Нельзя. Никак. «Спаси вас, Господи!» — отвечает на предложение денег кучер и, хлестнув вожжами, снова уносится за другими гостями. Вместо швейцара — монах в клобуке[3]. Глаз у него зоркий и наметливый: надо знать, как какого гостя поместить, а все же на лице его застыла спокойная улыбка. На стенах «гостиной» вместо реклам швейцарскаго шоколада и духов «одер ди фемина» развешаны описания верных способов достигнуть вечнаго блаженства. На лестнице — печатное объявление: отец, заведующий гостиной, просит, уходя из номеров, закрывать окна, во избежание пропажи мелких вещей и съестных припасов, уносимых воронами. Как хорошо! Платить никому ни за что не надо. Вместо воров-форточников — вороны. Паспорта не спрашивают. Даже в книге не заставляют расписываться. Весело пожить хоть денек без паспорта, денег, имени, вероисповедания, без печатной бумаги и без зеркал. Раствориться во всем. Покупать на Валааме можно только следующие вещи: 1) свечи, 2) просфоры, 3) книжки, 4) образа, 5) пояски с молитвами, 6) деревянные ложки с рукояткой в виде рыбы, 7) могилы, 8) намогильные памятники. Но эти покупки делать совсем не обязательно. Когда вы будете уезжать из гостиной внизу, у лестницы стоит большое блюдо, а на нем пересыпанные медяками и серебром кредитки. Рядом стоит отец, гостиник, и скрестив руки, смотрит не на вас, а в открытую на зеленый двор дверь. Сколько вы положили — пять копеек или сто рублей, ему безразлично. А деньги лежат грудой и оползают к краям. Но это будет потом, а пока можно жить без денег. Курить запрещено по всему острову безусловно. Я не курю. Мне легко. Один клиросный монах уверял меня с полной серьезностью, что на колокольне сидят и смотрят в подзорные трубы, чтобы не курили и «вообще мало ли, что можно делать…» — «А если в лесу?» — спросил я наивно. «Так ведь дымок хоть маленький будет. Им там видно!» Смотрит и улыбается. Весело. «Генерал на прошлой неделе приехал. Если, говорит, мне не курить — я умру. Посадили его на пароход и отвезли в Сердоболь…» Вино на Валааме только для таинств. Тот же певец признался, что он — по профессии архитектор, по его чертежам возводятся все монастырские постройки, а сюда пришел отдохнуть от запоя, да тут и остался, вот уж три года. Скучно? «Летом скучно, вот когда публика наезжает. Тоска. Тянет отсюда. Да я и уйду». «Не уйдешь,— тихо улыбается сосед, тоже в скуфейке—«весь ты тут на Валааме с косточками…» Правда, святители валаамские Сергий и Герман весьма способствуют от порока пьянства. Даже чудеса такие есть.

Гостиница для приезжих на Валаам (1914)

Гостиница для приезжих на Валаам (1914)

Номер в гостиной бело выбелен с голубизной. Вместо потолка — свод. Чистая постель. На стенах старинные литографические виды монастыря. За окном зеленый сад. Хочется все сразу обегать и оглядеть… В коридоре вереницей стоит народ перед одной из дверей. На двери небольшой печатный плакат о том, что старец по благословению игумена принимает желающих с ним побеседовать и посоветоваться в такие-то часы. Первым у двери стоит рослый, плечистый купец, вот из тех, что стоят сами за американской кассой. Прислонясь плечом к стене, усатый с гладко выбритыми щеками человек так тревожен и грустен, точно он сейчас ждет очереди к знаменитому профессору хирургу, который решить, быть или не быть смертельно опасной операции. И у всех такие «клинические» лица. Становлюсь в очередь и по мере того, как близится мой черед, сердце начинает биться сильнее… Не уйти ли? Ведь хотя у него на двери и висит плакат, как у модного доктора, а все же он «старец», ему все открыто… Поймет он, что я вхожу к нему хоть и с бьющимся сердцем, а вместе и с сокровенным хохотком… Моя очередь. Келья — такая же, в какой поместили меня. Старец с простым мужицким лицом и «знающими» глазами. Улыбнулся. Протянул руку, как старому знакомому. «Садитесь». Молчит и смотрит. Мне нечего ему сказать. Тихо спрашивает: «Смерти боитесь?» «Да!» «Не надо. Смерти нет». «Здесь я не боюсь». «Везде одно». Тихо. Под окнами на дворе гремят жестяной посудой. Наши взгляды встречаются. У него взор ясный, навеки встревоженный. Надо уходить. Выходя, чувствую, что он не смотрит мне вслед. За дверью в коридоре мне навстречу поднимаются десятки глаз. В каждом взоре тревожный вопрос, а не один ли тот же? В саду встретился какой-то монах. Посмотрел на меня. «У старца были? Хороший старец». А сам смеется.

Их Императоские Величества возвращение в монастырь

Их Императоские Величества. Возвращение в монастырь. Литография Балашова.

  • Оригинал статьи С. Т. Григорьева-Патрашкина

    С. Т. Григорьев-Патрашкин. На Валаам. "День". 1913.

    С. Т. Григорьев-Патрашкин. На Валаам. «День». 1913.


[1] Первая часть гимна написана монахом Петром Михайловым в 1912. Вторая часть игуменом Харитоном Дунаевым в 1941 году.

[2] ШАРАБАН а, м. char à bancs. 1. Старинный открытый четырехколесный экипаж с поперечными сиденьями в несколько рядов. БАС-1. 2. Легкий одноконный экипаж на высоких колесах; кабриолет. БАС-1. (Исторический словарь галлицизмов русского языка. — М.: Словарное издательство ЭТС.)Валаамская бричка. Выставка в каретно-конюшенном доме

Валаамская бричка. Выставка в каретно-конюшенном доме

[3] Клобук — расширенный кверху свернутый прямой цилиндр с длинным, разделенным натрое шлейфом- наметкой. Монахи носят клобук как во время богослужения, так и в повседневной жизни.


Фрагменты этой публикации добавлены на Архитектурные страницы
сайта «Валаам. Виртуальная экскурсия»:

admin
admin
Экскурсовод Паломнической службы Валаамского монастыря

Оставить комментарий

avatar

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

  Подписаться  
Уведомление о