Осиновецкий маяк. Современный вид.
С. Т. Григорьев-Патрашкин. На Валаам (1913 г.). Ч. 1. «Мы плывем в неведомую страну».
14 Октябрь, 2019
Розы на закате
С. Т. Григорьев-Патрашкин. На Валаам (1913 г.). Ч. 3. Остров Коневец.
24 Октябрь, 2019

С. Т. Григорьев-Патрашкин. На Валаам (1913 г.). Ч. 2. «Свете Тихий».

Ладога. Свете Тихий. 2007, праздник Преображения Господня. Фото: Я. Гайдукова.

Ладога. Свете Тихий. 2007, праздник Преображения Господня. Фото: Я. Гайдукова.

С._Т._Григорьев-Патрашкин

С. Т. Григорьев-Патрашкин

Источник: C. Т. Патрашкин. На Валаам. // День. № 179 (267) 7.7.1913.

Поиск и фотография статьи: Наталья Потапова.
Распознавание: Яна Гайдукова.
Вычитка: Ирина Назарова, Яна Гайдукова.
Примечания, иллюстрации: Ирина Назарова, Яна Гайдукова.

В электронном формате публикуется впервые! 

Часть 2. «Свете Тихий».

Епископ Витебский и Холмский Владимир (Путята) в окружении дам. — Анекдоты владыки. — «Свете Тихий». — Зарисовки пассажиров. — «Давайте пить чай!»


К вечеру клонится день. Владыка[1] рассказывает о своих нововведениях в Витебске.

– Когда я приезжаю в город, иду крестным ходом. Выхожу из вагона уже в облачении, в саккосе[2]. Собирается много народа. Даже евреи идут. Конечно, из любопытства. Латинянам не нравится. В одном городе от вокзала до собора шесть верст. И вдруг ливень. Чувствую, в сапоги течет. Прямо льёт. Саккос протек и пролинял. Рясу дали дорогую, вероятно, всё в пятнах. Не знаю, как отчистят, разве химическим путем.

– Так и шли шесть верст под ливнем?

– Так и шли. Подходим к собору. Ударили ко всенощной. Священники запросились в домой. Я говорю: «Не требую от вас большего, чем могу сам».

Священник Владимир (Путята; 1869—1936)

Священник Владимир (Путята; 1869—1936)

– Что же, остались?

– Остались.

– И Вы так и служили весь в мокром?

– Да, весь в мокром. Чего же удивительного? Принимаем же мы холодную ванну.

– Вы могли бы заболеть воспалением лёгких, — говорит шатенка в синем костюме «тальёр»,[3] на лацкане у неё золотой академический значок…

– Нет, нет, он не заболеет, — восторженно возражает другая экскурсантка. У неё пятнами пылают щёки. Глаза огромные, с тем непередаваемым выражением, что бывает у женщины, вечно в кого-нибудь влюблённой. Великороссы зовут такие глаза бесстыжими. Она сидит у ног Владыки на складном низеньком табурете.

— Конфеточку, ваше преосвященство!

— Паша,— подзывает Владыко семинариста, — Ты, я вижу ничего не делаешь, подержи посох.

Паша, в коротенькой форменной тужурке, в фуражке с широченным днищем, какие носят студенты-академисты, и синих рейтузах, прямо помрачительного покроя. Усики закручены, подбородок чисто выбрит, в глазах такое выражение, будто у него в ушах всё время стоит шёпот «смотрите, какой красавец!»

Паша принимает посох из рук владыки. Рассматриваем. Золотой набалдашник, в стиле рококо, с чеканным изображением лебедя в узоре, на посохе золотая монограмма, какими украшают трости франты, буква В, четырехконечный крест из аметистов в золотой оправе. Хороший посох.

Внизу, под тентом собирается народ со всего парохода. Владыка будет петь всенощную. Докладывают, что облачение есть на пароходе и приготовлено. Архиерей встаёт, чтобы спуститься вниз. На тропе стоит курсистка. У неё зелёные глаза. Она восхищена морем и солнцем. Непременно поедет еще раз! Одной будет скучно. Так она поедет не одна. С кем же: с трупом? Она смеётся до слёз и умоляет соседку: «Дайте мне, ради Бога, платок у меня внизу, туда и не протискаешься теперь. Разве за вами пройду?» — обращается она к владыке. — «Ой, не пройти, сколько народу».

Архиерей приостановился на трапе и вполоборота к ней рассказывает, кстати, исторический анекдот.

— Когда катафалк достиг ворот лавры, остановились и заспорили — пройдет или не пройдет? Ворота были низенькие. Тут один гренадер: «Пройдёт, он везде проходил!»

Владыка нисходит, а следом за ним девушка с морскими глазами.

— Какой прекрасный! — говорит пассажирка. — Ушёл, и темно стало. Или это солнце садится?

Внизу звучит начальной возглас вечерни; в голосе сдержанно-властные, покоряющие нотки.

Да, солнце садится. Внизу, под тентом семинаристы поют «Свете Тихий» — «Пришедшие на запад солнца, видевше свет вечерней»[4]. Тих вечер, и воды застыли стеклом[5]. А наверху, на спардеке, продолжается оживлённая болтовня. Дамы сбились кучками и спорят как галки, должно быть об архиереях. Внизу поднялся поближе к Богу какой-то старичок, в чистом, хотя и ветхом, сюртуке, застегнутом на все пуговицы, ворот чистой ситцевой рубахи виден. В левой руке у него подзорная труба, испещренная изображениями сигнальных флагов. Сначала он отыскал в трубу какую-то точку, может быть над лесом крест далекой колокольни, и стал умиленно и строго молиться в ту сторону. Перекрестится, помолится, а потом снова прищурит глаз и в трубу посмотрит. На лысину ему села муха и впилась, а он молится, не слышит.

— Смотрите, муха, — шепчут кругом. — Сгоните, он не чувствует.

Кто-то поднимается, чтобы спугнуть муху с лысины, и, прыснув, докладывает: «Да она мертвая! Скончалась без покаяния». Смех. Он, невозмутимый, как мусульманин на волжском пароходе, или как правоверный еврей между Казатином и Жмеринкой[6], чужой среди своих, молится на какую-то невидимую точку.

Кончилась всенощная. И владыка снова на том месте, которое для него берегли. Отец ректор опять просит владыку чай кушать. «Нет, нет, господа, давайте устроим общее чаепитие. Вот здесь, на палубе. Мы так часто устраиваем во дворе ряд столов и несколько самоваров. До пятнадцати тысяч бывает на наших трапезах. Да, какая, в сущности, трапеза — достаётся по куску чёрного хлеба да по соленому огурцу… А народ идёт».

— Давайте пить чай! — хлопают в ладоши женщины, подхватывая предложение архиерея. Избирают распорядителями двух пассажиров. Но пароходное начальство не даёт столов и посуды на спардек.

— Господа! Коневец!

— Где? Где?

— Да, вот, направо…

Откуда-то неожиданно выплыл остров и встречает нас медленным звоном. Не придётся пить чай с архиереем. Пахнуло с берега смолой разогретого за день бора. Пристань.

  • Оригинал статьи С. Т. Григорьева-Патрашкина

    С. Т. Григорьев-Патрашкин. На Валаам. "День". 1913.

    С. Т. Григорьев-Патрашкин. На Валаам. «День». 1913.


[1] Свящ. Владимир (Путята; 1869—1936), в 1913-1914 гг. епископ Полоцкий и Витебский. Подробнее см. примечание к первой части.

тальер

тальер

[2] Саккос — верхнее архиерейское богослужебное облачение. Представляет собой длинную просторную одежду, до пят (обычно не сшитую по бокам)

[3] Костюм «тальёр» (taylor suit)— модная тенденция начала ХХ века. Состоит из жакета и длинной юбки, сшитый чаще всего из однотонных практичных тканей.

[4] «Свете Тихий» — неизменяемое песнопение вечерни. Церковнославянский текст: «Свете Тихий святыя Славы Безсмертнаго Отца Небеснаго, Святаго Блаженнаго, Иисусе Христе, пришедше на запад солнца, видевше свет вечерний, поем Отца, Сына и Святаго Духа Бога. Достоин еси во вся времена пет быти гласы преподобными, Сыне Божий, живот даяй, темже мир Тя славит».

[5] Подобный эпизод — служение вечернего богослужения на пароходе — описывается в рассказе Н. С. Лескова «Таинственные предвестия». После богослужения пароход также прибывает к Коневцу.

  • «Н. С. Лесков. Таинственные предвестия». Отрывок.

    Митрополит взглянул на часы и сказал:

    — Мы опоздали ко всенощной.

    — Мы сейчас споем ее здесь, владыко! — отозвался Виктор, и в одну минуту достал и подал где-то близко у него под рукою лежавшую эпитрахиль Брянчанинову. Отец Игнатий сейчас же ее надел и громко, вслух благословил царство вездесущего бога под открытым куполом его нерукотворного храма…

    Виктор читал и пел наизусть. Аввакум пел с ним. Митрополит стоял у окна с сложенными на груди руками и молился… Другие, кто попал на эту отпетую без книг вечерню, стали на колена, — некоторые плакали…

    О чем и для чего? — ведает Тот, Кому угодно было, чтобы «благоухала эфирною душою роза» и чтобы душа находила порою отраду и счастье омыться слезою.

    Это была не всенощная, не вечерня, а какое-то вольное соединение того и другого или, еще вернее сказать, — это был благоговейный порыв высоко настроивших себя душ, которому знаток богослужения Виктор вдруг сымпровизировал молитвенную форму.

    На пароходе было небольшое число взятых с собою митрополитом певчих, но их не позвали. Они бы, выстроившись с регентом, не так тепло воспели «славу в вышних Богу», как спели ее втроем «китаец», Виктор и Брянчанинов…

    К концу их молений пароход был завиден с Коневца, и по волнам озера поплыл навстречу путникам приветный звон…

    На частном пароходе, где плыли артисты, все было тихо: пароход держался близко к судну митрополита, и артисты — дамы и мужчины — стояли у борта и… тоже молились…

    Те, кто помнят описанное путешествие, никогда не говорили об этой минуте иначе, как с чувством живого восторга…

[6] Города в Винницкой области, Украина.

admin
admin
Экскурсовод Паломнической службы Валаамского монастыря

Оставить комментарий

avatar

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

  Подписаться  
Уведомление о