Рака Прпп Сергия и Германа, Валаамских Чудотворцев
Эйно Салакка. «Старый Валаам моего детства» (1980). Часть 4. Монастырские храмы.
6 сентября, 2020

Эйно Салакка. «Старый Валаам моего детства» (1980). Часть 5. Друзья-рыбаки.

rybak na valaame. foto i. sazeev.2015

Рыбак на Валааме. Фото И. Сазеев.2015

staryj-valaam-moego-detstva.-superoblozhka-knigi.-e.salakka.-lapsuuteni-vanha-valamo.-1980.

«Старый Валаам моего детства». Суперобложка книги.©Е.Salakka. Lapsuuteni vanha Valamo. 1980.

Salakka Eino. Lapsuuteni vanha Valamo. — Gummerus, 1980.

(Салакка Эйно. Старый Валаам моего детства. — Ювяскюля: «Гуммерус», 1980.)

Книга из личного архива Марины Павловой.

Перевод Марины Павловой. 
Публикуется впервые.

Примечания: Марина Павлова, Яна Гайдукова.
Фотографии: Игорь Сазеев.

Глава: Друзья-рыбаки.

Подтемы: Рыбные места Валаама (заливы, Лещёвое озеро, Кирпичный канал). Мираж на Ладоге.

Друзья-рыбаки

I

Ладожские воды вокруг Валаама кишели рыбой, этим объяснялось увлечение многих островных жителей рыбалкой. Однако наиболее вдохновенных рыбаков было двое: полицейский Вилле и армейский сапожник Матти Кяухко. Об этих с полной уверенностью можно было сказать, что они на рыбалке помешаны. На берегу со своими лодками, сетями, удочками и ящиками для снастей они просто излучали довольную радость. Там их душа горела. Любую свободную минуту они проводили на рыбалке.

Оба не имели моторной лодки, да они бы её и не одобрили. Природный покой монастырских окрестностей просто преступно было нарушать рычанием мотора. Поэтому рыбаки выходили на просмолённых лодках, размерами подходящих для плавания в окружающих водах. Оба они не желали испытывать ни малейшего неудобства, которое могло бы испортить им удовольствие, поэтому весьма редко их можно было увидеть с вёслами. Гребцом и постоянным соратником по рыбалке Матти была его хлопотливая жена, а на вёслах лодки полицейского Вилле чаще всего можно было увидеть его сыновей Урьё и Эйно.

Добычи в Ладоге хватало с избытком, и улов заядлых рыбаков почти всегда был завидным. В будничной жизни оба они ничем не отличались от многих других людей, но во время рыбалки в них ярко и неожиданно проявлялись черты, типичные для страстных рыбаков: непомерное честолюбие, зависть к чужому успеху, скрытность и хитроумие. Более всего эти стороны характера проявлялись у Вилле и Матти тогда, когда они нос к носу сталкивались на рыбалке в заливе возле смоляного завода или у оконечности Никольского острова.

Вид на Никольский скит с северного берега. И. Сазеев. 2015

Вид на Никольский скит с северного берега. И. Сазеев. 2015

II

Было пригожее раннее летнее утро. Солнце уже успело показать свой жаркий бок из-за горизонта, поэтому рыбакам надо было поторапливаться. Предчувствуя удовольствие, Вилле вышагивал в своих резиновых сапогах по тропинке, ведущей к Смоляному заливу. Мальчики Урьё и Эйно нехотя следовали поодаль. Им этот путь сулил тяжёлую и долгую греблю до Тёппёлуодот, где накануне вечером были расставлены сети. После вчерашнего руки гребцов еще до сих пор с трудом разгибались.

Проходя мимо Смоляного, они заметили отплывающую от причала лодку Матти. Это значило, что они уже сильно припозднились и надо было ускориться. В седловине между высотами Никольского мыса находился сарайчик полицейского, возле которого он хранил свою лодку. Мальчики быстро столкнули её в воду, и семейная артель поплыла по зеркальной глади Ладоги.

Урьё и Эйно гребли ритмично и споро, без пустых разговоров. По их движениям сразу было видно, что они имеют немалый опыт. В обратном движении весла поднимались из воды лишь на пару сантиметров, экономя силы для энергичных гребков.

Папа сидел на корме, глядя в открытую даль. Мимо проплывали хорошо знакомые берега и опасные мели. Вдалеке уже виднелись Тёппёлуодот[1] — группа из нескольких маленьких островков.

Внезапно оба мальчика застыли с вёслами в руках. Округлив глаза, они уставились в одном направлении. Туда же направил свой заинтересованный взгляд и папа:

— Что… что это, к чертям, такое?

Три пары глаз в замешательстве таращились на место рядом с Никольским островом.

Мозг отказывался верить тому, что видели глаза. Там, где обычно была открытая вода, сейчас был… остров.

— Нет, проклятие, — сказал папа, — этого не может быть… Там никогда… ничего… не было…

Но остров по-прежнему никуда не девался, ни после напряженного всматривания, ни по волшебству.

— Что за черт, — бормотал папа с задней скамейки… — не мог же остров с деревьями и кустами взяться ниоткуда… такое со мной в первый раз…

Сидящие в лодке продолжали озадаченно глазеть на невероятное зрелище. Чем дольше они смотрели на остров, тем более знакомым он им казался. Наконец они поняли: это Луоттосаари[2], который на самом деле находился возле летней фермы[3] с противоположной стороны Валаама. Но каким чудом он оказался здесь?

Постепенно очертания острова стали размываться. Через минуту над ним показалось его перевёрнутое изображение. Тогда только дело начало проясняться. Рыбаки впервые в своей жизни увидели настоящий, чёткий мираж. Вскоре картинка рассеялась, и на её месте были просто Ладожские воды, такие же, как и вокруг.

По прибытии Вилле заметил, что сети сместились с тех мест, куда их вчера ставили. Сильный ветер, дувший пару дней назад, привел в движение толстые придонные отложения, которые тёмно-зелёной слизью забили невод. Никакая рыба в таких сетях не задержалась. В качестве добычи в этот раз были лишь рыбацкие снасти и пара совершено ошалевших, бьющихся в панике широколобок[4].

В молчании рыбаки возвратились к Никольскому мысу. На берегу мальчики вытащили из лодки тяжёлые сети, которые отец развесил на гвозди вдоль стены сарая. Днём ребятам ещё надо будет выковырять из ячеек засохшую слизь и потом аккуратно сложить невод для следующей рыбалки.

Набравшую довольно много воды тяжёлую лодку вытащили на стапель[5], чтобы вода через щели стекла обратно в Ладогу. Лодки на Валааме никто не держал под замком. Иногда только вёсла складывали в рыбачьи сарайчики.

Северный берег Валаама. Фото И. Сазеев. 2015

Северный берег Валаама. Фото И. Сазеев. 2015

III

Возле пристани Смоляного залива хлопотали вернувшиеся с рыбалки Матти и его жена. В ящике у них была приличная куча хороших лещей. Пожелав доброго утра, Вилле кисло буркнул:

— Какие у соседа лещики знатные! Где ж такие водятся?

Матти был в приподнятом настроении. Заметив, что сосед совсем понурый, он прям-таки засветился удовольствием. Его зоркий глаз в миг заметил, что семья полицейского возвращается домой с пустыми мешками, тогда как у него добра хоть отбавляй.

Дабы продлить себе удовольствие и заставить соперника в нетерпении ожидать ответа, Матти начал медленно шарить по карманам своих мешковатых брюк. Достав из какой-то бездонной глубины пачку «Мальты», он вынул из неё папиросу и постучал гильзой по крышке ящика, чтобы выбить оказавшиеся в мундштуке крошки табака.

Затем он вставил папиросу в зубы и прикусил мундштук. Из нагрудного кармана появилась зажигалка, крышку которой Матти открыл привычным движением большого и указательного пальцев правой руки. Теперь пара резких ударов мякотью большого пальца по колесику, которое высекает искру, поджигающую бензиновые пары — и из зажигалки вырвалось высокое пламя, от которого Матти, наклонив голову и прищурив глаза, прикурил.

Процесс курения сапожник развил почти до степени искусства. После прикуривания действие происходило уже без участия рук. Щёки медленно втянулись, от чего на их месте образовались две глубокие впадины, и Матти с наслаждение вдохнул первую порцию дыма. Маленьким глотательным движением он дал ему провалиться внутрь. Прилипшую к языку папиросу он переместил в угол рта и выпустил через ноздри бледное облако. Когда остатки дыма горошинами вышли вовне, Матти переместил папиросу в центр рта и начал повторение всех этапов процесса.

Хитро поглядывая и кривя губы, Матти принялся пространно описывать свою рыбалку и все приключившиеся с ним сегодня чудеса.

— Сдается мне, — начал Матти, — что ты ловишь не там. Ты, видать, был на открытой воде, и там сейчас пусто, так ведь?..

Речь изо рта Матти тянулась непрерывной лентой. Вбрасываемые мимоходом вопросы ответов не требовали.

— Я, было, собрался сделать ту же ошибку, что и ты. Вчера уже сети в лодку уложил, гляжу, на мостках монах стоит. Я еще подумал, какого лешего этот простофиля сюда притащился в такую рань. Он мне в лодку-то посмотрел, а у меня там сеть лежала, сороковка. Ну он, видать, догадался, что я на открытую воду собираюсь. Как он тут начал чего-то лопотать! Ты ж знаешь, я по-русски ни бум-бум. А монах все бормочет чего-то, руками машет, то на море, то в другую сторону показывает. Ох, смех и грех, кто бы это мне растолковал. Строчил, как из пулемёта.

У Вилле вырвался непроизвольный смешок. Он так и представил, как монах со смоляного и Матти Кяухко стоят, как чайки, на причале, галдят на разных языках и машут руками. Матти чуть замедлил скорость рассказа. Он говорил, что слушал монаха как балбес, ничего не понимая, пока на слух на упало два знакомых слова «лещ» и «Лещёвое». Так Матти понял, что монах имел в виду находившееся в южной части острова Лахнаярви, которое местные зовут Лещёвое.

— Как до меня дошло что-то, Лещёвое, Лещёвое, так я смотрю, монах улыбается довольный, — сказал Матти и ещё добавил, — наконец-то мы поняли друг друга, я и этот чернец. Монах только ещё сказал что-то «да, да», а я сказал «карасо, карасо».

Матти подтянул штаны руками, запущенными в карманы. Речь, тарахтевшая как маслобойка, казалось, приобретает нормальную скорость. Матти взял вместо сети на сига сеть на леща и утром, еще до трёх часов, отправился на Лещёвое. И оно, действительно, кишмя кишело лещом с мальками.

Когда Матти увидел добычу, в нём проснулась присущая рыбакам ненасытность. На дне лодки ещё с прошлой рыбалки валялась дырявая сеть. Её Матти на свою беду растянул через узкий Тихвинский залив[6], и начал гнать в неё рыбу прямо с берега руками.

— Догадайся, что из этого вышло? Эти черти косяком рванули в сеть. После этого я уже сети не видел. Слушай, этого леща была туча, он и сеть с собой утащил.

Вилле был сыт по горло этими россказнями. Оставлять такое без ответа было нельзя. Нужно было дождаться подходящей ситуации, чтобы скормить этому вруну такую же порцию.

Валаамские рыбаки. («Виды Валаамского монастыря»)

IV

Уже через пару недель Вилле сровнял счет. Исходная позиция была нынче ровно противоположной. Рыбацкое счастье накрыло артель полицейского так основательно, что транспортировка добычи домой представляла реальные трудности.

Матти поднимал сети на дерево, когда краем глаза заметил приближавшегося с Никольского соседа с тяжёлыми мешками. Думая о своей скудной добыче, он мог только надеяться, что тот продолжил путь, не останавливаясь.

Но, не тут-то было. Вилле, смекнув ситуацию, позволил сыновьям отдохнуть аккурат возле причала Матти. На пожелание доброго утра Вилле получил весьма витиеватый ответ. В остальном же разговорчивость Матти казалась этим утром совсем иссякшей.

«Ничего не буду спрашивать у этого прохиндея, — решил Матти, ставший лиловым от досады. — Хоть что он скажи. Пусть хоть до второго пришествия тут стоит … со своей рыбой…»

Но Вилле никак не мог выпустить их рук такой случай. Сейчас он скормит Матти эту сеть, которую лещи утащили. Он чувствовал себя на коне настолько, что у него как раз сейчас нашлось время и необходимость в более пространных разговорах с соседом.

Вилле повел свою речь неспешно и издалека. Его разговоры выделывали коленца, метались туда и сюда, пока, наконец, не начали искусно крутиться вокруг сегодняшнего утра. Матти с тоской слушал. Сначала он стоял, переминаясь с ноги на ногу, потом начал раздражённо сновать между сетями и лодкой.

Вилле и не думал ослаблять усилия. Он исподволь подвёл свой монолог к той точке, когда Матти был вынужден бросить сквозь зубы такой нежелательный для себя вопрос:

— Похоже, домой хороший улов несёте. Во внутренних озёрах добыли?

— На внутренних озёрах хорошо, на Лещёвом, но не на самом озере, а у Кирпичной канавы. Ах, чёрт, что там творилось! Полные сети лещей — да каких! И слушай, сосед, часть была точно те, что от тебя тогда сбежали. На них ещё твоя сеть клочками висела.

Теперь за картошку была заплачена настоящая цена[7]. Матти развернулся к своей лодке и что-то там обшаривал, будто ничего не слышал. А Вилле с чувством огромного удовлетворения продолжил путь к дому.

Итак, между друзьями-рыбаками снова, как и много раз до этого, была ничья. В конце концов, именно этот результат больше всего устраивал обе стороны — и Матти, и Вилле.

Монах на рыбной ловле. Фото: valaam.ru.

Монах на рыбной ловле. Фото: valaam.ru.


[1] Тёппёлуодот — не выяснено. Возможно, местные финны, часто плававшие на небольших судах, давали названия даже самым маленьким островам вокруг Валаама (прим. пер.).

[2] О. Каменистый (на карте)

[3] Ныне на месте бывшей летней фермы строится Казанский скит.

[4] «Широколобка (Cottus gobio), или обыкновенный бычок-подкаменщик – небольшая пресноводная рыбка из семейства рогатковых. Не представляет интереса для рыболовов-любителей из-за малого размера. Однако довольно часто попадается на крючок при ловле других рыб донными снастями. В России из-за своей малочисленности этот вид внесен в Красную Книгу».

Источник: https://gdekluet.ru/directory/fish/shirokolobka/

[5] Стапель (от голл. — stapel), а также стапельный помост — сооружение для постройки судна и спуска его на воду.

[6] Видимо, имеется в виду «Кирпичная канавка», или «река Иордан».

[7] Видимо, местная финская поговорка (прим. переводчика).


admin
admin
Экскурсовод Паломнической службы Валаамского монастыря
0 0 голос
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

1 Комментарий
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Марина
Марина
1 месяц назад

Спасибо . Прочитала с интересом.

1
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x