И.А. Шестаков. Дневник. 23 июня 1884 года, автограф.
Путешествие Александра III инкогнито по Финляндии. Валаам в 1884 году. Из дневника И.А.Шестакова
10 марта, 2020
Северный угол монастырской гостиницы разрушен бомбовым попаданием
Фотографии Никоновской батареи на Валааме. Финский военный архив SA-KUVA.
28 июня, 2020
Монастырская пекарня. ©Е.Salakka. Lapsuuteni vanha Valamo. 1980.

Монастырская пекарня. ©Е.Salakka. Lapsuuteni vanha Valamo. 1980.

staryj-valaam-moego-detstva.-superoblozhka-knigi.-e.salakka.-lapsuuteni-vanha-valamo.-1980.

«Старый Валаам моего детства». Суперобложка книги.©Е.Salakka. Lapsuuteni vanha Valamo. 1980.

Salakka Eino. Lapsuuteni vanha Valamo. — Gummerus, 1980.

(Салакка Эйно. Старый Валаам моего детства. — Ювяскюля: «Гуммерус», 1980.)

Книга из личного архива Марины Павловой.

Перевод Марины Павловой. 
Публикуется впервые.

Иллюстрации авторские (по главам), скан. М. Павловой.

Глава: Экскурсия по монастырю.

Подтемы: Приезд туристов на Валаам на пароходе «Отава». Юные экскурсоводы. Монастырская трапезная. В пекарне. В монашеской келье. Пустынька о. Николая Смиренного.

Экскурсия по монастырю

I

С приближением лета Ладожские ледяные оковы ослабили свою мёртвую хватку. Признаком скорого окончания зимней отшельнической жизни стало приведение в порядок кораблей, которым вскоре предстояло привозить на остров гостей с материка. Природа начинала прихорашиваться, постепенно добавляя в убранство яркие краски и украшая себя первоцветами, пробивавшимися вдоль песчаных дорожек.

С началом навигации первые туристы прибывали на Валаам. Уже на берегу суетливых жителей большой земли умиротворял живописный хрупкий пейзаж и царящий на острове покой. Члены братии своим молчаливым обликом напоминали о святости места.

Часто гостям приходилось наблюдать мирских жителей острова за их повседневными заботами. На обширных полях в разгаре были посевные работы, а у воды возле своих лодок колдовали над снастями рыбаки. У детей закончилась школьная пора, и они наконец могли дни напролет носиться только им известными тропами.

Всё это были части той целой картины, которую гость уносил с собой со старого Валаама. Немного потускнев со временем, она на всю жизнь оставалась в его памяти красивым и дорогим воспоминанием.

II

В начале июня ярким воскресным утром к валаамскому причалу приближался монастырский корабль «Отава». Этот довольно высокий и несообразно короткий корабль выходил на финишную прямую, странно накренившись набок. Всё потому, что туристам с верхней палубы, видите ли, хотелось получше рассмотреть берег с величественно возвышавшимся на вершине скалы монастырём.

Капитан корабля Хуттунен нервничал перед швартовкой. Как подлинный морской волк, он хотел бы подвести «Отаву» к причалу как можно более плавно. Но уже заранее можно было догадаться, что и в этот раз ничего не получится. Между стеной причала и кораблем все время втискивалась упрямая водная масса, которая отталкивала корму. Прежде чем корабль встал как положено, пришлось нудно маневрировать вперед и назад, вперед и назад, так что начинала охватывать досада.

Порцию капитанского раздражения получили палубные матросы, которые со всем своим умением накручивали на кнехты корабельные канаты с руку толщиной. Эти тяжёлые работы сопровождались нетерпеливыми командами капитана:

— Вира, носовой вира! ВИРААА!!! Еще немного! Эй, ну не так сильно! Еще вира! Ну вот, ну теперь хорошо!

После полной остановки корабля на причал был переброшен трап. На его другом конце путников встречал монастырский послушник в белом одеянии, в обязанность которого входила проверка билетов сходящих на землю пассажиров.

На берегу в толпе встречающих был также и монах на четырёхколесной повозке, на которой сбоку на нескольких языках сияло слово «гостиница». Это было валаамское гостеприимство. На повозку можно было положить тяжёлые чемоданы, затаскивание которых наверх по крутому склону омрачило бы радость прибытия.

III

Спасибо нашему маленькому экскурсоводу. На Валааме 20.06.1939. Каарина Гёёс. ©Е.Salakka. Lapsuuteni vanha Valamo. 1980.

Спасибо нашему маленькому экскурсоводу. На Валааме 20.06.1939. Каарина Гёёс. ©Е.Salakka. Lapsuuteni vanha Valamo. 1980.

Одной из довольно прибыльных статей дохода валаамских мальчишек являлось сопровождение туристов по острову. Придумка эта исходила от них самих. Никто не заставлял их этим заниматься, никто и не запрещал. Взрослые благосклонно смотрели на такую предприимчивость главным образом потому, что она никоим образом не мешала их жизненному укладу.

Итак, Урьё, как обычно, стоял на своем месте возле входа в гостиницу, ожидая туристов. По опыту он знал, что после разбора чемоданов они захотят обозреть окрестности.

И в этот раз ожидание принесло результат. Из дверей гостиницы вышла семья из трех человек: папа с небольшим брюшком, пышно разодетая мама и их взрослая дочь. Они в нерешительности остановились перед дверью, с сомнением поглядывая на три расходящиеся в разные стороны песчаные дорожки. Именно этот момент, когда растерявшийся путешественник был наиболее восприимчив, Урьё умело использовал к своей выгоде, предложив троице себя в качестве гида. Те с большой охотой согласились.

Гости высказали некоторые пожелания о ходе экскурсии. Отец семейства сообщил, что боится высоты, поэтому от посещения колокольни лично он хотел бы воздержаться. Дамы желали бы, если это возможно, посетить жилое помещение какого-нибудь монаха и братскую трапезную. Когда было получено одобрение ещё нескольких предложений, сделанных гидом, план можно было приводить в исполнение.

IV

Урьё решил начать обзор с площадки, на которую выводила поднимавшаяся от причала каменная лестница. Гости с восхищением осмотрели часовню, построенную в честь посещения монастыря Александром I[1].

Строение представляло собой беседку с двумя искусно вырезанными из камня колоннами, поддерживавшими крышу. На единственной глухой стене находилась большая картина религиозного содержания, к которой можно было подойти, поднявшись по ступенькам.

От часовенки гости отправились к внешнему каре монастыря. Валаамский монастырь походил на крепость, в которой главную церковь окружали двумя поясами жилые корпуса, образуя внутренний и внешний дворы. Покрытые белой известью стены в нескольких местах имели туннелеобразные проходы. В один из них, пешеходный туннель рядом со Святыми вратами, Урьё и повел своих гостей. Сами Святые врата были закрыты и открывались лишь когда запряжённая парой лошадей красивая коляска привозила в монастырь высоких гостей.

По опыту юный гид знал, что внимание многих экскурсантов отвлекается на всякие незначительные мелочи. Так и сейчас, оказавшись во внешнем дворе, гости остановились понаблюдать за молодым монахом, который играл с серой кошкой, заставляя её прыгать через кольцо своих рук. Урьё пришлось немного поторопить компанию, прежде чем они двинулись дальше.

V

Трапезная, располагавшаяся рядом с главной церковью, заботилась о телесных нуждах братии. Исполняя желание дам, группа направилась в трапезную по коридору с каменным полом.

Трапезная была празднично красива и аскетически чиста. Это был длинный зал со сводчатым потолком, на другом конце которого располагался иконостас, так что в зале могли проводиться богослужения. С картин на стенах смотрели лики святых. Длинные обеденные столы со скамьями стояли вдоль всего зала в строгом порядке. В центре трапезной возвышался аналой, за которым кто-то из братии читал святую книгу, в то время как остальные в полном безмолвии вкушали пищу.

Путники нашли столы, почти готовыми к трапезе. В больших деревянных мисках на столах стоял винегрет. На тарелке для каждого члена братии лежало по два внушительных куска хлеба, а рядом — деревянная ложка. Гости напрасно искали на столах стаканы — ими не пользовались вообще.

В больших оловянных чашах, стоявших через определённые промежутки, был похожий на домашний квас напиток. Шесть сидящих друг против друга едоков зачерпывали напиток по очереди общим ковшом.

Из обеденного зала можно было попасть в узкую хлебную комнату, а через неё — в сумрачную и жаркую кухню. Гости замешкались в дверях кухни — настолько непривычными были для них запахи, которые свидетельствовали о постоянном использовании здесь квашеной капусты, лука, трески и растительного масла.

На Валааме работы и заботы были распределены таким образом, что у каждого было свое дело. Это правило строго соблюдалось и на кухне. Отец Михаил вместе с помощником варил супы на огромной плите. Сегодня в кастрюлях кипело несколько десятков литров похлёбки из сушёной трески, картофеля и лука.

Монах, ответственный за каши, хозяйствовал у большой печи, в огромном зёве которой томилась каша в больших чугунах. Кашу варили обычно из гречи или проса. Рис использовали только в качестве праздничного лакомства. В зависимости от дня недели, в кашу добавляли либо постное, либо топлёное коровье масло, которое по тарелкам раскладывал один из членов братии.

На одном из рабочих столов стояла огромная буханка чёрного хлеба, которая пробудила в гостях интерес. О его приготовлении они слышали на материке чудные вещи.

— А правда, что монахи месят тесто босыми ногами? — спросили они у своего гида.

Этот досадный вопрос мальчик слышал далеко не впервые. Чтобы в очередной раз развеять совершенно беспочвенные предрассудки, он повел гостей к монастырской пекарне, где слухи можно было с лёгкостью опровергнуть.

VI

В этот раз в монастырскую пекарню удалось попасть не сразу, а только после того как Урьё разбудил задремавшего хозяина. Узнав, что речь снова идет об исправлении странных представлений об их работе, монах сразу оживился. В передней комнате находился только что испечённый хлеб и белые ситники. Размер ржаного хлеба вызвал у путников удивление. Он представлял собой буханку весом с десяток кило, толщиной в пару-тройку десятков сантиметров и длиной с полметра. На ровно пропечённой тёмной корочке было отпечатано изображение креста. Дружелюбный монах протянул гостям на пробу по кусочку хлеба, исключительный вкус которого они оценили по достоинству.

Пекарное производство находилось в следующей комнате, в центре которой царствовала огромная кадка для замеса теста. Из центра кадки вырастал мощный вал. К его нижней части были прикреплены лопасти для вымешивания теста, а к верхней — рычаги для приведения в действие этого нехитрого механизма. Четверо работников, взявшись за рычаги, двигались вокруг кадки, приводя в движение вал и его смесительные лопасти. Это было похоже на работу старого кирпичного завода, где, используя силу лошадей, таким же образом размешивали глину.

В каждом этапе работы соблюдалась скрупулёзная точность. В кадку из мешка насыпалось точное количество ржаной муки, а затем остальные добавки, которые также тщательно отмерялись. Готовое тесто при помощи весов раскладывалось в формы, в которых оно какое-то время подходило. Перед выпечкой в центр буханки при помощи деревянной печати наносилось изображение креста. Для выпекания в печи каждый раз использовалось одинаковое количество щепы равного размера. Таким образом хлеб всегда получался одинаково хорош.

Гости с удовольствием взяли предложенные хозяином пекарни большие куски хлеба. Та чистота и тщательность, которую они увидели своими глазами, развеяла их последние сомнения.

Монастырская пекарня. ©Е.Salakka. Lapsuuteni vanha Valamo. 1980.

Монастырская пекарня. ©Е.Salakka. Lapsuuteni vanha Valamo. 1980.

VII

Чтобы удовлетворить любопытство дам, гостям еще предстояло познакомиться с жилищем обычного монаха. Немного поразмыслив, Урьё остановился на говорившем по-фински отце Епифании, который раньше соглашался показывать свою келью туристам.

Урьё провел гостей ко входу в келейный корпус, находившийся позади главной церкви. Чтобы открыть входную дверь, потребовалось мощное усилие. Причиной тому был запорный механизм с внутренней стороны. К верхнему углу дверного полотна была прикреплена крепкая верёвка, которая проходила через стальные кольца, прибитые к верхней части дверного косяка, на сторону петель. Свободный конец верёвки свисал вдоль дверных петель почти до пола, и к нему была привязана тяжёлая стальная гиря. Когда дверь открывалась, гиря поднималась вверх, а при ослаблении натяжения она дёргала дверь назад, от чего та с грохотом захлопывалась с такой силой, что несведущий посетитель келейного корпуса рисковал отдавить себе пальцы.

Гости оказались в полутёмном коридоре, где пахло старым строительным раствором, копотью и керосином. Прошло несколько минут, прежде чем глаза начали что-либо различать. Вперед вёл низкий коридорчик, на другом конце которого горел масляный светильник. Пол коридора был покрыт большими неровными каменными плитами, которые с течением времени притёрлись друг к другу. Урьё указал на находившиеся то там, то здесь круглые люки в стенах. Они вели прямиком в дымоход, и в них выводилась дымовая труба самовара. Для здешних жителей, бывших большими охотниками до чая, это было очень удобно.

Двери, ведущие в монашеские жилища, располагались по обеим сторонам коридора, келья отца Епафиния была примерно посередине. К двери была прикреплена пластинка размером с ладонь, на которой был изображён православный крест и текст молитвы, которую Урьё проговорил, когда стучал в дверь:

— Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас.

— Аминь, — послышался приглушённый ответ из комнаты.

Дверь открылась, и весь ее проём заполнила крупная фигура хозяина кельи. Гид что-то прошептал на ухо наклонившемуся монаху, отец Епифаний выпрямился во весь свой рост и дружелюбно посмотрел на гостей. Он поздоровался с каждым за руку и пригласил войти.

Комнатка была настолько маленькой, что компания насилу в ней поместилась. Всю правую стену занимала лавка, на которой было расстелено постельное бельё. Из глубины толстой дальней стены светило арочное окно в шесть стёкол. Перед ним на маленьком столике были разложены чайные принадлежности: самовар, стакан в металлическом подстаканнике и маленькая баночка с малиновым вареньем. Пара стульев и шкаф завершали скромную обстановку.

В левом от окна углу находилось самое важное место монашеской кельи, где были иконы, стоял аналой, а на полу перед ним лежал маленький коврик. На иконе была изображена Божья Матерь с Младенцем Иисусом. Перед ней на цепочке висела лампадка, в которой горел спокойный огонёк. На аналое лежала большая открытая Библия на церковно-славянском языке. Изношенный коврик в красном углу свидетельствовал о том, что молитва с этого места очень часть возносилась к Богу.

С раннего утра до позднего вечера жизнь монастырских насельников была наполнена богослужениями, изучением Библии, погружением в духовные писания и прежде всего молитвой. Стоя перед аналоем или упав на колени, монастырские подвижники открывали Господу своё сердце, переполненное благодарностью за Его милость. На этом месте перед ликами Иисуса и Богородицы или в своей постели они в одиночестве терзались сомнениями, отчаянием, боролись со своими телесными искушениями и человеческой тоской по родным. Все эти радостные и трагические мелодии душевных струн сливались в симфонию, которую много столетий слушали безмолвные белые стены монашеских келий.

Уже выйдя во двор, гости не могли отделаться от впечатления, которое произвела на них беспритязательная и одинокая монашеская жизнь. На их реплики Урьё компетентно заметил, что некоторые братья стремятся к ещё большему покою и тишине и становятся отшельниками, и что он хочет показать им место, где находится хижина и могила такого монаха. Примерно километровую дорогу до хижины отшельника они преодолели на повозке. По дороге Урьё рассказал гостям историю отца Николая.

VIII

Когда отец Николай понял, что беспокойная жизнь в стенах многолюдного монастыря мешает ему подвизаться, он решил уйти в одиночество и стал жить в маленькой бревенчатой избушке посреди мрачного леса. Там он провел последние свои годы, общаясь с одним только Богом. Дни его были наполнены молитвой и размышлениями.

О необходимой отшельнику пище телесной заботились его братья, которые ежедневно приносили еду из монастыря и оставляли в условленном месте на определенном расстоянии от избушки. Когда братья удалялись, старец приходил забрать еду и оставить пустую посуду.

Однажды братья заметили, что вчерашняя посуда стоит нетронутой. Так они узнали, что отец Николай завершил свой земной путь и упокоился с миром. Его бренные останки были похоронены возле хижины.

Чтобы сохранить домик отшельника, вокруг него соорудили футляр. Именно этот объект Урьё и выбрал для показа, зная, что по силе воздействия это было одно из самых замечательных мест монастыря.

Внутри домик отшельника был невзыскательным и очень маленьким, что говорило о строгом аскетизме. Войти туда можно было только опустившись на колени, и даже в центре комнатки нельзя было распрямиться во весь рост. Маленькая лавка возле двери позволяла спать на ней только поджав ноги. На полу перед иконами было два больших углубления от коленей отшельника — следы неисчислимых молитв.

Над местом упокоения отца Николая была построена деревянная рака, а над ней — узорчатый навес. С годами появилась традиция отрывать от раки маленькую щепку, которую паломники увозили с собой, веря в ее чудодейственную силу. Гости Урьё тоже взяли себе такое сокровище.

На обратной дороге путники услышали многоголосый колокольный звон, созывавший братию на службу.

[1] Ошибка автора. Прим. переводчика.

Главная церковь, вид с севера. На переднем плане киновия. ©Е.Salakka. Lapsuuteni vanha Valamo. 1980.

Главная церковь, вид с севера. На переднем плане киновия. ©Е.Salakka. Lapsuuteni vanha Valamo. 1980.


Перейти на Архитектурные страницы:


admin
admin
Экскурсовод Паломнической службы Валаамского монастыря
0 0 голос
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x