Валаам. Монастырская бухта. Вид на Спасо-Преображенский собор. Фото: Я. Гайдукова. 2017.
В. Р. Рывкин. По Валааму (1990). Вступление.
24 февраля, 2019
У скита Всех Святых. Валаам. 2019. Фото: Я. Гайдукова.
Архитектурно-ландшафтная среда Валаама. Ч. 2. (В. Р. Рывкин. По Валааму. 1990.)
2 марта, 2019
Валаамская Гефсимания. Фото: Я. Гайдукова. 2018.

Валаамская Гефсимания. Фото: Я. Гайдукова. 2018.

В. Р. Рывкин. По Валааму. Обложка.

В. Р. Рывкин. По Валааму. Обложка.

Источник: В. Р. Рывкин. По Валааму. — Петрозаводск, 1990. Глава: Первое знакомство.

Микротемы: Эклектика в архитектуре: два взгляда. — Валаам как место формирования «русского стиля». — Гармония архитектурно-ландшафтной среды Валаама. —  «Запрограммированные эстетические реакции» для встречи с объектом (на примере Святоостровского скита). — Принципы контраста и подобия в ансамблях. Валаамские ориентиры. — Раскрытие валаамских ансамблей через разные ощущения.

Подзаголовки: Екатерина Кузьмина, Яна Гайдукова.

Оформление: Яна Гайдукова.

Эклектика в архитектуре: два взгляда

Всякий раз, бывая на Валааме, я задумывался о несправедливой судьбе, уготованной памятникам XIX века. Ярлык «эклектика» пред­определил отношение к ним, забытым, обреченным на постепенную гибель. Валаамские постройки постигла общая для их собратьев по веку судьба. Пострадавшие в войну памятники, бесхозные и разо­ренные, были предоставлены разрушительному воздействию времени.

Нельзя сказать, что их не пытались спасти. За них боролись, писали о необходимости их охраны и восстановления. Десять памятников постановле­нием Совета Министров Карельской АССР в апреле 1971 года даже были включены в список памят­ников местного значения и взяты под охрану госу­дарства. Но преградой для защиты огромного большинства других валаамских сооружений встава­ла не единожды даваемая им характеристика: «исторической и художественной ценности не пред­ставляют…»

Постепенно менялись взгляды на русскую архи­тектуру второй половины XIX века. Появились статьи и монографии о памятниках этого периода, отстаивающие их право на существование. Стало очевидным, что их значение должно определять, исходя из целостной оценки всей культурной жизни прошлого столетия, когда слово «эклектика» было не обвинением в безвкусице, как в наши дни, а означало только свободу выбора разнообразных художественных средств при создании архитектур­ного произведения, за которую ратовали не только архитекторы, но и литераторы, и художники. Призыв к свободе формотворчества содержался и в статье Н. В. Гоголя «Об архитектуре нынешнего времени»: «Терпимость нам нужна; без нее ничто не будет для художества. Все роды хороши, когда они хороши в своем роде. Какая бы ни была архитектура: гладкая массивная египетская, огромная ли, пестрая индусов, роскошная ли мавров, вдохновенная и мрачная готическая, грациозная ли греческая — все они хороши, когда приспособлены к назначению строения…»[1].

Валаам как место формирования «русского стиля»

По-иному стали оценивать и памятники Валаама. Ансамбли архипелага — не только сооружения сто­пятидесятилетней давности, что само по себе заслу­живает уважения, в них, как в капле воды, отра­зилось становление и эволюция крупного течения в русской архитектуре XIX века — «русского стиля». Родоначальником этого направления обще­признанно считается А. М. Горностаев, одним из первых «открывший» в прошлом веке зодчество Древней Руси и крестьянское искусство. Свои пер­вые постройки в новом стиле архитектор осуществил на Валааме. Одну из них, Никольскую церковь, В. В. Стасов назвал «оригинальнейшей и талантли­вейшей церковью всего нашего отечества». По проектам Горностаева и его последователей на Валааме возведено значительное число ансамблей, иллюстрирующих развитие «русского стиля». Если, по словам Н. В. Гоголя, «архитектура — это летопись мира», то, перефразируя гоголевское определение, можно сказать, что каменная и деревянная архитектура Валаама — летопись архитектуры конца нового — начала новейшего времени, периода, вы­зывающего огромный интерес во всем мире. В последнее десятилетие архитектуре второй полови­ны XIX — начала XX века посвящались десятки научных публикаций, по проблемам архитектуры этого периода проводятся конференции и симпо­зиумы.

«Русский стиль» на Валааме, в отличие от стиля городских построек того же времени, не диссониро­вал с природным окружением и не противоречил жизненному укладу обитателей монастыря. Из­вестно, что многие архитекторы XIX века на своих проектах окружали будущее здание соответствовав­шим ему «дремучим лесом». На Валааме же это противоречие было устранено: первозданной кра­соте валаамской природы посвящено немало восторженных строк. Возможно, именно характер валаамского ландшафта предопределил романти­ческую приподнятость произведений Горностаева, сумевшего в архитектурных формах передать об­разный строй природного окружения.

Гармония архитектурно-ландшафтной среды Валаама

Но сегодняшний валаамский «бум», пришедший на смену периоду забвения, заставляет задуматься: так ли ценны все постройки Валаама в архитектурно­художественном отношении? Не дань ли моде ны­нешняя хвалебная оценка памятников архитектуры архипелага? Действительно, приходится констатиро­вать, что не все постройки обладают самостоятель­ной ценностью. Однако почему же они, наравне с совершенными творениями Горностаева, волнуют нас, привлекая своей неброской гармонией? Я долго пытался понять секрет очарования этих построек, пока мне не стало совершенно ясно, что дело в по­разительной слитности архитектуры с природным окружением. Иногда казалось, что сама природа произвела эти сооружения, сделав их неотъемлемой частью пейзажа. Архитекторы, творившие на Вала­аме, сумели уловить и выявить характер природы, помогли увидеть душу ландшафта.

Но интересно, что при этом некоторые скромные в художественном отношении сооружения превра­тили ландшафты, тоже ранее ничем не приме­чательные, в запоминающиеся уголки архипелага. Да, эстетическая ценность валаамских ансамблей, образующих единую художественную систему с пейзажем, гораздо выше, чем просто ценность отдельных сооружений. Оказавшись в другом месте, памятники Валаама потеряли бы свое звучание, обусловленное их связью с окружающей природой. «Целое больше суммы частей»,— говорил Аристо­тель. Валаамские архитектура и ландшафт пред­ставляют собой то единство, в котором два ор­ганизма синтезировали новое третье — живущее по своим законам, со своими особенностями и свой­ствами: архитектурно-ландшафтную среду. Стоит нарушить одно из составляющих — и непременно будет нарушено целое.

Для русской архитектуры гармоническое слия­ние архитектурных сооружений с окружающей местностью, органичное вписывание их в ландшафт является традиционным приемом. Однако на Вала­аме этот принцип получает специфическое развитие: нередко ландшафт создавался искусственно — са­мими архитекторами. Есть доказательства того, что зодчие, создавая свои ансамбли, намечали и основ­ные ландшафтные идеи.

«Запрограммированные эстетические реакции» для встречи с объектом
(на примере Святоостровского скита)

Огромен и многообразен Валаамский архитек­турно-ландшафтный комплекс, включающий один­надцать ансамблей, десятки часовен, крестов, малых архитектурных форм, интереснейших инженерных сооружений и сельскохозяйственных построек, дополненных посадками. Все это размещено на живописнейших островах архипелага, в общей слож­ности составляющих площадь 36 км2, среди зна­менитых валаамских лесов. Потребуется нема­ло времени, чтобы объехать и исходить его, чтобы составить целостное представление об его облике.

Восприятие Валаамского комплекса можно упо­добить просмотру фильма, состоящего из очень большого числа кадров. Кадр за кадром накап­ливается впечатление от среды архипелага, склады­вается вначале в хаотичный, а затем во все более упорядоченный поток. Случайному посетителю не дано узнать, что в этом потоке немалое значе­ние имеет сама последовательность этих «кадров», способная воздействовать на сознание человека, его эмоции. Надо сказать, что об этом свойстве валаамских ансамблей неплохо знала монастырская администрация и умело использовала его, вызы­вая у

посетителей, говоря современным языком, запрограммированные эстетические реакции. Для богомольцев и просто туристов (слово, успешно употреблявшееся и в прошлом веке), администра­ция определяла не только общие маршруты дви­жения, но и конкретные пути к каждому ан­самблю. Особенно отчетливо видно это на примере организации подхода к Святоостровскому скиту.

Добраться до скита можно только по открытой Ладоге. Рельеф Святого острова, опоясанного возвышающимися одна над другой дорогами, очень сложен. Богомольцев привозили к пристани на северной стороне острова и вели к скиту замысло­ватой зигзагообразной трассой. От пристани лест­ница, вырубленная в скале, идет к знаменитой пещере Александра Свирского. От нее, огибая скалу, ведет вверх узкая тропинка. Снова на пути вырубленная в скале лестница. Тропинка поворачи­вает влево — высаженные по ее сторонам пихты, своеобразные природные ворота, открывают вход на территорию скита. Перед посетителем церковь Александра Свирского. В обратный путь к пароходу богомольцы возвращались уже другой, прямой до­рогой.

Такой усложненный маршрут не только разно­образил пространственные впечатления, но и пред­полагал определенное воздействие. Смена пульси­рующих кадров целенаправленна: движение по узкой лестнице — выход на площадку перед пещерой, вновь узкий проход, тесные природные ворота — неожиданное возникновение ансамбля. Чередова­ние напряжения и разрядки, преград и заключитель­ного освобождения в конечном итоге должно было рождать ощущение катарсиса. Недаром по замыслу монастырской администрации скит должен был являться путнику неожиданно — как озарение после долгих поисков вслепую.

Принцип контраста в ансамблях. Валаамские ориентиры.

Первое представление о Валаамском комплексе посетитель получает задолго до приближения к архипелагу. Уже издалека он видит основные опознавательные объекты Валаама, размещенные по сторонам света и обладающие высокой степенью символической выразительности, и отмечает физи­ческие границы комплекса. Эти объекты восприни­маются как мощные архитектурные аккорды. При­менявшийся в народном зодчестве принцип кон­траста при увязке архитектуры и природного окружения здесь использован таким образом, что вертикали культовых сооружений подчеркивают ландшафтные особенности местности.

В первую очередь это относится к стоящему на вершине сорокаметровой скалы центральному мо­настырскому ансамблю с семидесятиметровой ко­локольней, главенствующей на значительном про­странстве и как бы противостоящей природному окружению. При приближении к Валааму с севера она уже задолго видна путешественникам. На юге архипелага, в группе Емельяновых островов, в прош­лом веке стояла церковь Авраамиевского скита (ныне утраченная), видимая километров за 15 и служившая прекрасным ориентиром для судов, идущих к Валааму с юга. На месте Воскресен­ского скита раньше стояла открытая часовня с боль­шим белым крестом, бывшая, как отмечали в ли­тературе прошлого века, также хорошим опозна­вательным ориентиром при подходе к Валааму с западной и юго-западной сторон. Уже за 12 ки­лометров до приближения к архипелагу показы­вала она судам вход в Никоновскую бухту. Еще более ярко выраженными свойствами ориентира обладала Воскресенская церковь, хотя в это сейчас довольно трудно поверить: разросшаяся зе­лень закрывает скитские постройки с озера. Иногда затерянность важнейшего ориентира в неухоженных зарослях преподносят как «вписанность» архитекту­ры в ландшафт. Однако ничего общего с подлин­ным вписыванием построек в природу это не имеет.

Чтобы успешно ориентироваться среди много­численных островов Валаамского архипелага, кроме основных объектов-ориентиров были предусмотре­ны дополнительные ориентиры, не игравшие серь­езной роли при движении по Ладоге. Большинство из них сейчас отсутствует, причем часть утрачена совсем недавно, в 70-е годы. Церковь Ильинского скита выполняла роль ориентира только для группы Баенных островов. При монастырских рыбацких промыслах стояли часовни Косьмы и Дамиана, Нила Столбенского, Зосимы и Савватия, указывав­шие возвращавшимся с рыбной ловли монахам путь к берегу.

Вход в Монастырскую бухту. Валаам. 2018. Фото: Я. Гайдукова.

«Вертикали культовых сооружений подчеркивают ландшафтные особенности местности».

Принцип подобия в валаамских ансамблях

Если для части валаамских ансамблей характерно господство, доминирование архитектуры над при­родой (упоминавшийся уже принцип контраста), то большинству ансамблей свойственны иные черты: вписанность в рельеф местности, сближение форм архитектуры и природной среды. Это говорит о наследовании валаамскими мастерами и другого принципа, использовавшегося в народном зод­честве, — подобия.

Продуманно и удобно вписан в складки рель­ефа скит Всех Святых. Подступающий с трех сторон к скиту лес входил вместе с искусствен­ными посадками в структуру ансамбля, играя роль дополнительной ограды. Окружающая скит природа обладает образной выразительностью: «тихий и величавый могучий лес» ассоциативно вызывает образ самого ансамбля, «полный миро­творящего покоя», несмотря на то, что скит своей пуританской строгостью напоминает крепость.

Ансамбли скитов Святоостровского, Предтеченского, Ильинского, Коневского, Смоленского также представляют собой образцы умелого выявления особенностей рельефа с помощью архитектуры. Взять хотя бы Предтеченский скит, расположен­ный на одноименном острове. Его постройки скрыты за высоким лесом и при подходе с Ла­доги трудно и предположить, что в глубине острова прячется скитский ансамбль. Возникает мысль: а не в низине ли поставлены постройки? И лишь сойдя на берег, походив по кольцевым дорогам острова, убеждаешься, что для церкви и основных построек выбрано самое высокое место, благодаря чему подчеркнуты характерные особен­ности ландшафта. Чтобы постичь пространственный образ комплекса, нужно осмотреть остров «изнут­ри» — походить по дорогам, каналам и заливам. Архитектура — временное искусство, и зодчий, создавая свое творение, думает не только о трех его измерениях, но и о четвертом — времени.

В городской среде практически невозможно создать непрерывную последовательность образов. На Валааме же обобщенный образ комплекса складывается вследствие закономерного чередо­вания объектов. Здесь, на острове, особенно от­четливо становится понятен смысл высказывания «архитектура есть застывшая музыка». Логику формирования архитектурно-ландшафтной среды Валаама можно сравнить с построением музы­кального произведения, отдельные части кото­рого имеют свой размер, ритмический рисунок и тональность.

Раскрытие валаамских ансамблей через разные ощущения

Восприятие архитектуры, а тем более простран­ственной архитектурно-ландшафтной среды — про­цесс сложный. Тут недостаточно просто смотреть, хотя, конечно, именно зрительные ощущения иг­рают важнейшую роль.

Существуют так называемые кинестезические ощущения — ощущения, возникающие при движе­нии отдельных частей тела, например, при ходьбе. Достаточно в спокойной домашней обстановке вспомнить восхождение на гору, которое мы когда-то совершили,— и совершенно непроизволь­но напрягаются мышцы ног. На Валааме кине­стезические ощущения играют немаловажную роль в восприятии архитектурного комплекса: трудность подхода к объектам неминуемо должна была вызывать мысль о трудностях и тя­готах монастырской жизни на Валааме. Практически эта идея реализовалась таким образом: подход к каждому из валаамских ансамблей непременно включал подъем, зачастую довольно значитель­ный. К центральному монастырскому ансамблю ведет гранитная лестница из 62 ступеней; сочетание наклонных плоскостей и лестниц использовано и при создании подходов к Воскресенскому, Святоост­ровскому, Предтеченскому скитам. С включением наклонной плоскости, преодоление которой вызы­вает мышечное напряжение, замедляющее движе­ние человека, решены подходы к скитам Всех Святых, Ильинскому, Коневскому, Авраамия Ростов­ского, Смоленскому. Чтобы подняться к Николь­скому скиту, нужно преодолеть систему террас. Исключение составляет подход к Гефсиманскому скиту, стоящему у горизонтального участка дороги. Это объясняется замыслом его создателей — при­дать скиту значение символического знака, отме­чающего местность Гефсиманию. Поднять скит на возвышенность — значило нарушить положенную в основу маршрута «Воскресенский скит — мона­стырь» символику, о которой будет сказано по­зднее.

Ощущения осязания или непосредственного со­прикосновения (тактильные ощущения), возникаю­щие в разных типах архитектурных пространств Валаама, также дополняют и усиливают зритель­ное восприятие. Эти ощущения многообразны, как многообразны фрагменты среды на Валааме; соприкосновение с плитным покрытием, мощеными булыжником дорожками, гранитными лестницами, грунтовыми ездовыми дорогами и лесными тро­пинками, ощущение покоя воды при движении по каналам и ее силы при выходе в открытую Ладогу.

В общую картину восприятия вплетаются слу­ховые ощущения. Звуковую наполненность помеще­ний центрального монастырского ансамбля кон­трастно сменяет тишина лесных дорог. «Когда скрываешься в лесу, замолкает колокол, и охва­тывает идущих лесная тишина, а в глубине ее — будто другой звон, с вершины высоких сосен», — писал один из посетителей Валаама в прошлом веке. Но и в лесу различаются звуки: скрип деревьев, шелест листьев, пение птиц. По сравне­нию с лесной дорогой в скитах царит всепро­никающая тишина: «безмолвен скит… И безмолвие это полно сокровенной, внутрь себя ушедшей жизнью. Не выдает она себя наружно».

Даже обоняние участвует в общем процессе восприятия. Запах душистых растений, высаженных в непосредственной близости от архитектурных ансамблей, неотделим от зрительных характеристик сооружений.

Валаам. Коневский скит

Куршин 3. Дорога к «Коневским озерам«. 59×80 Холст. Масло. 1999 г.


  • Гоголь Н. В. Об архитектуре нынешнего времени. Полн. собр. соч. М., 1952. Т. 8. С. 64.
admin
admin
Экскурсовод Паломнической службы Валаамского монастыря
0 0 vote
Article Rating
Подписаться
Уведомление о
guest

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments
0
Would love your thoughts, please comment.x
()
x