Куршин 3. Дорога к ``Коневским озерам``. 59x80 Холст. Масло. 1999 г.
В. З. Исаков. Призраки пустынных аллей (“Прогулки по Валааму”)
10 Февраль, 2018
Куршин 58. Лунная ночь над скитом. 47x33 Холст. Масло. 1992 г.
В. З. Исаков. Красный скит (“Прогулки по Валааму”)
21 Февраль, 2018

В. З. Исаков. Жёлтый скит (“Прогулки по Валааму”)

Куршин 45. Зима в ``Гефсимании``. 71x56 Холст. Масло. 1994 г.

Куршин 45. Зима в ``Гефсимании``. 71x56 Холст. Масло. 1994 г.

В. З. Исаков. Прогулки по Валааму. 1984. текст

В. З. Исаков. Прогулки по Валааму. 1984.

О зимнем Валааме и лыжном путешествии до него. О том, что случится, если разбить палатку у Воскресенского скита. И о Смоленском ските как идеальном месте для круглогодичной турбазы.

Седьмая глава воспоминаний В. З. Исакова «Прогулки по Валааму» (1984).

Комментарии: Яна Гайдукова. Подбор иллюстраций: Елена Ан, Яна Гайдукова.

Глава 7. Желтый скит

Исаков В. З. Прогулки по Валааму / Владимир Исаков. – М. : Советская Россия, 1984. – 79 с. – (Писатель и время). С. 31-37.

Микротемы: валаамские экскурсоводы, Б. С. Замятин, О.Иванов и Р.Исхаков. Зимний Валаам, к Валааму на лыжах, шторм на Ладоге. Смоленский скит как идеальное место для круглогодичной турбазы. Притяжение Валаама.

Рассказывая о Валааме, нельзя обойти молчанием своеобразную группу знатоков и энтузиастов этого острова. Как правило, они живут в Ленинграде, Петрозаводске или Москве, но летом в отпуск обязательно приезжают на Ладогу, поселяются в Желтом или Красном скитах и водят тут экскурсии или туристские группы. Все это люди, любящие Валаам и искренне преданные ему.

С одним из таких настоящих проводников по Валааму я и хочу вас познакомить.

Впервые Борис Сергеевич Замятин попал на остров в 1965 году. В то время он увлекался собиранием корней, участвовал в выставках «Природа и фантазия», и поиски необыкновенных экспонатов привели его на северные берега Ладоги. Ему казалось, что места эти труднодоступны, мало посещаются людьми — и вообще во всех отношениях загадочны. Он купил себе байдарку с парусом, палатку и по Неве отправился из Ленинграда на Ладогу. Как известно, длина Ладожского озера 219 километров. Это по прямой. Со всеми поворотами, с ночлегами на берегу Замятин должен был пройти около трехсот. Шел он целыми днями, с остановками только на ночлег. По дороге много было всяких историй — и веселых, и печальных. Так он прошел северные берега Ладоги и остановился на последний ночлег напротив Валаама. С крыши пустого дома увидел на горизонте остров с силуэтом собора. Утром по этому направлению Замятин и двинулся. Часов через десять непрерывной работы веслами, поздно вечером он, совершенно обессиленный, пристал к пологому безлюдному берегу. Было уже темно. Замятин поставил палатку и лег спать с мыслью, что наконец ему удалось попасть на глухой, дикий берег острова Валаам.

К своему удивлению, утром он проснулся оттого, что услышал возле палатки топот множества ног. Вокруг палатки ходил какой-то народ, все спрашивали, чья это палатка, чья лодка. Замятин выглянул и, по его словам, почувствовал просто ужас. Его окружали сотни людей. Все заглядывали в палатку, спрашивали, откуда он, как тут оказался.

Как потом выяснилось, он поставил палатку на берегу у Красного скита — там, где обычно делается разводка экскурсионных групп, которые приезжают на теплоходах. Эти-то экскурсанты ходили вокруг него и задавали свои вопросы.

Экскурсоводы на Воскресенском скиту, 1970-ые гг. Олег Иванов, Геннадий Куцеро, Равиль Исхаков, Евгений Лукашевский, Евгений Кузнецов. Источник: Сердоболь.

Экскурсоводы на Воскресенском скиту, 1970-ые гг. Слева направо: Олег Иванов, Геннадий Куцеро,
Равиль Исхаков,
Евгений Лукашевский, Евгений Кузнецов. Источник: Сердоболь.

— Делать было нечего, — рассказывает Борис Сергеевич. — Я вышел, стал осматривать берег, народ. В стороне, под березами, стояли несколько человек, которые чем-то отличались от остальной публики. Один был с густой рыжей бородой, с вьющимися рыжими волосами. По лицу у него шли глубокие борозды, которые придавали ему какое-то изможденное выражение и в то же время подчеркивали характер этого человека — непримиримый, волевой. А глаза у него были все в складках, страдальческие. Рядом стоял другой человек — круглолицый, с черными волосами, с небольшими усиками, смуглый, быстрый, живой. Это были экскурсоводы Олег Иванов и Равиль Исхаков[1]. С ними стояло еще несколько экскурсоводов, которых я не запомнил.

Тогда Замятин впервые познакомился с жизнью валаамских экскурсоводов. Вечерами, после отхода теплоходов, все они собирались вместе. Целыми вечерами эти ребята пели русские песни. Никогда прежде он не встречал людей, которые бы так любили и с такой жадностью пели наши народные песни. Олег Иванов, например, особенно любил «По Дону гуляет...». В тишине острова, среди могучей природы, эти песни создавали совершенно необычное настроение. С тех лор на Валааме так и живет обычай — по вечерам, сидя на берегу, петь старинные народные песни.

Особенно часто звучат русские песни в лодочных походах вокруг острова. На валаамскую турбазу приезжают со всей страны. И вот в лодочных походах люди раскрывают свою душу, свои таланты. Бывали случаи, когда некоторые не пели по десять, по двадцать, по тридцать лет, а в походе вдруг начинали петь. Среди суровой природы, среди штормов, под долгим, моросящим, нудным дождем эти песни, которые мы порой забываем в городах, как бы рождаются заново. Над ладожскими просторами вот уже много лет поются «По Дону гуляет...», «Степь да степь кругом», «Раскинулось море широко»...[2] Именно за это многие любят здешние лодочные походы, турбазу и вообще Валаам.

Надо сказать, лодочные походы по островам Валаамского архипелага требуют известного мужества. Не редкость, когда шторм захватывает лодки в пути. Например, при довольно большом переходе до Дивного острова. Идти приходится по открытой Ладоге. Тогда на счету каждый час спокойной погоды. Если весь день штормит, приходится выставлять дежурных на ночь. Шторма на Ладоге, как замечено, ведут себя так: в течение примерно полутора суток они бушуют беспрерывно. Потом... Потом начинают как бы уставать. Где-то еще через полсуток на час-два бывает небольшая передышка. Вот эту-то передышку и приходится ждать. Чаще она бывает ночью. Как только барашки пропали — значит, шторм утих. Походники быстро снимают свои палатки, садятся за весла. И в эти минуты тоже нередко помогает песня.

— Вот так постепенно я начал ездить на Валаам, познакомился тут со многими, — продолжает Замятии. — В основном я приезжал сюда как турист. Потом стал инструктором водного туризма. Потом экскурсоводом. Ну, душой я всегда за водный туризм. Правда, в последнее время у меня еще одно увлечение появилось...

Валаам зимой

Валаам зимой. Автор фото И. Сазеев.

Как оказалось, Замятина всегда интересовало, какой Валаам зимой. И вот он решает отправиться на остров на лыжах. Борис Сергеевич прикинул свои силы. Все-таки он преподаватель физкультуры. Участвовал в велогонках. То есть привык работать на длинные дистанции. И на лыжах приходилось ходить. В общем, подумал он, дойти можно.

Борис Сергеевич тогда плохо сознавал, насколько все сложно и рискованно. Теперь, понимая это, он заранее предупреждает всех: неподготовленному человеку в такой поход ни в коем случае пускаться нельзя.

А сам Замятин шел наугад. В первый раз он приехал на станцию Уксу, под Питкярантой. У него был компас. Он знал, что с поезда надо сразу в левую сторону. Встал на лыжи, забросил рюкзак — и вниз под гору. С горы он съехал весело, по дальше все оказалось не так, как Замятин представлял себе в городе. В рыхлом снегу на гоночных лыжах он сразу же провалился по колено. Тяжелый рюкзак быстро надавил плечи. Кругом были дебри, идти тяжело. Скоро Борис Сергеевич взмок и понял, что с таким инвентарем и такими темпами ни до какого Валаама он не дойдет. Пришлось поворачивать назад, садиться на поезд и несолоно хлебавши возвращаться в Ленинград.

Дома Замятин сделал для себя кое-какие выводы. Вместо гоночных лыж надо было брать охотничьи, и рюкзак такой тяжелый тоже не годился. Он стал выбрасывать все посторонние вещи, оставил самое необходимое — рюкзак уменьшился до двенадцати килограммов. С этим рюкзаком и охотничьими лыжами Борис Сергеевич снова поехал туда же[3], и во второй раз поход у него состоялся. Он все-таки дошел до Валаама, хотя мог бы и не дойти...

Получилось так, что, пройдя две трети пути по снежной Ладоге, он обнаружил, что кончилось продовольствие.

Никольский скит зимой Валаам

Никольский скит зимой. Фото О. Сидоровой.

Последние километры были настолько тяжелы, что если сначала он отдыхал, стоя и опираясь на палки, то потом плюхался на спину, отлеживался и шел дальше. Когда он подошел к Валааму, было 11 часов вечера. Кругом непроглядная тьма. Впереди горело единственное окно в Никольском скиту. До него оставалась какая-то сотня метров. А Замятин стоял и думал: дойдет или не дойдет? Потом начал себя уговаривать делать хотя бы по пять шагов. Вот так, по пять шагов, он все же дошел, снял лыжи, скинул рюкзак. Уже налегке подошел к двери, услышал, как там кто-то копошится. Хотел крикнуть, по вместо крика получилось какое-то хриплое шипение. Хотел ударить в дверь палкой, по сил не было, и вместо удара он слабо поцарапал дверь. Решил поднять лыжную палку двумя руками. Собрал все силы, поднял се и уронил на дверь. Внутри услыхали. Там жил Слава[4], реставратор. Он встретил замерзавшего лыжника, напоил чаем. Тогда только Замятин пришел в себя.

В тот раз он прожил на Валааме несколько дней.

— Как выглядит зимний Валаам? — говорит Борис Сергеевич. — Обычно представляешь себе, что он весь белый. Оказывается, ничего подобного. Тут совершенно другие краски. Бросаются в глаза прежде всего отвесные черные скалы. Берега, обращенные к Ладоге, снизу доверху покрыты льдом. Вертикальная стеклянная стена, а на ней ледяные цветы. Вот это та валаамская сказка, ради которой стоит вынести все. Во всяком случае я без этого уже не могу. Каждый год приезжаю сюда не только летом, но и зимой.

Зимний Валаам

Зимний Валаам. Автор Павел Козионов.

Долго в тот раз мы сидели с Замятиным, под конец Борис Сергеевич сказал:

— Меня сейчас что беспокоит? Тут вот много разговоров о турбазе в Красном скиту — не то ее собираются закрывать, не то переносить в другое место. Ну, закрыть — большого ума не надо. А что касается переноса... Может, она действительно стоит не на месте. В Красном скиту больше нужен музей. Туда прибывают теплоходы. Там ходят экскурсии. А для турбазы есть одно идеальное место — в заливе, где Смоленский скит. Я как представляю: если бы деревянные коттеджи турбазы, которые стоят сейчас у Красного скита в низине, в густом сыром лесу, среди комаров, если бы их поставить полукольцом у Смоленского скита, получился бы прекрасный ансамбль. Там такое открытое, возвышенное, сухое место. По сторонам Смоленского скита, на фоне темно-зеленого леса стояли бы эти коттеджи. Перед ними, в заливе, была бы лодочная станция. Этот залив — большой внутренний водоем. В нем не бывает никаких волнений, штормов. По нему на лодках можно пройти во многие уголки острова — на ферму, на Глухое озеро, на центральную усадьбу, в Белый, Никольский, Предтеченский скиты. На Ладоге может быть шторм хоть до десяти баллов, а здесь всегда можно куда-то пойти. Вот об этом я, как водный турист, мечтаю. И еще я мечтаю, чтобы сезон на турбазе продлился. Чтобы она работала не три месяца, как раньше, а пять. В перспективе — может быть, и вообще стала бы круглогодичной. Валаам весной, осенью, зимой тоже не менее интересен. Мне лично он интересен всегда.

Вид на озеро Сисяярви со Смоленского скита. 2013. Фото: Я. Гайдукова.

Вид на озеро Сисяярви со Смоленского скита. 2013. Фото: Я. Гайдукова.

Я слушал Бориса Сергеевича, вспоминал других валаамских энтузиастов. Когда-то для меня казалась загадочной та непреодолимая сила, что снова и снова влекла их сюда. Теперь я не то что разгадал эту загадку. Просто таинственная сила, видимо, постепенно распространилась и на меня. Я почувствовал власть Валаама, стал одним из многих очарованных им странников. Для этого не требовалось ничего особенного. Надо было лишь однажды приехать сюда. Никуда не спешить. Ходить, смотреть, слушать...

  1. О Равиле Исхакове см. подробнее следующую главу «Красный скит».
  2. У В. З. Исакова многоточия стоят именно так.
  3. Странно в таком случае, почему первой «землёй», которую увидел Замятин, стал Никольский скит. Видимо, начинал свой путь он всё-таки с западного побережья Ладожского озера.
  4. Неизвестно.
comments powered by HyperComments
admin
admin
Экскурсовод Паломнической службы Валаамского монастыря