Ладожское озеро.2015 г. Преображение Господне. Фото: Я. Гайдукова.
В. З. Исаков. На озере (“Прогулки по Валааму”)
13 Январь, 2018
Куршин 125. Никольский скит. 62x32 Холст. Масло. 1997 г.
В. З. Исаков. Никольский скит (“Прогулки по Валааму”)
26 Январь, 2018

В. З. Исаков. Белый скит (“Прогулки по Валааму”)

Куршин 6. Белый скит. 100x80 Холст. Масло. 1992-1993 г.

Куршин 6. Белый скит. 100x80 Холст. Масло. 1992-1993 г.

В. З. Исаков. Прогулки по Валааму. 1984. текст

В. З. Исаков. Прогулки по Валааму. 1984.

В третьей главе брошюры Владимира Захаровича Исакова "Прогулки по Валааму" (1984 г.) говорится о об одном из самых живописных валаамских маршрутов — путешествии к скиту Всех Святых. В его рассказе почти не упоминаются "монастырские" узловые точки этого маршрута: поклонный крест, часовня Крестных страданий, храм Всех святых и другие скитские постройки, — очевидно, из-за цензуры и их бедственного состояния. Тем не менее, Исаков вслед за Свинцовым отмечает "сказочную" красоту этого места.

В главе "Белый скит"можно найти ценную информацию о первых десятелетиях жизни валаамского лесничества. Рассказывается о трёх масштабных пожарах в 1973 г. и о проблемах валаамских лесов, часть которых актуальна и в наши дни.

Некотрые цитаты из 3 главы "Прогулок по Валааму" пополнят на Архитектурные страницы "Скит Всех святых" и "Дорога к скиту Всех святых".

Комментарии подготовили Елена Ан и Яна Гайдукова, однако некоторые аспекты ещё требуют уточнения. Ждём ваших дополнений и корректировок!

Глава 3. Белый скит

Исаков, В. З. Прогулки по Валааму / Владимир Исаков. – М. : Советская Россия, 1984. – 79 с. – (Писатель и время). С. 14-21.

Микротемы: валаамское лесничество, лесничие (Г. Ф. Смирнов, Т. Н. Волкова с семьёй, И. Ф. Беланов, Вл. Пузанов, Н. Новожилов). Нормы вырубок на Валааме. Пожары 1973 г. на Валааме.
Посадки, реликтовые насаждения. Лоси и туристы на Валааме. Фауна Валаама. Птицы. Соловьи. Приём туристов.
Дорога к скиту Всех Святых: четырёхсотлетня сосна, «шишкинская сосна», дубовая аллея. Скит Всех Святых: сказочная красота, вишнёвый сад, пчеловодство.

Куршин. Валаамские дубы 27x21 1993 г

Куршин. Валаамские дубы 27x21 1993 г

Если на лодке пройти всю Монастырскую бухту и в самом конце ее повернуть в тенистый лесной пролив, можно попасть к уютной маленькой пристани. От пристани вверх поднимается широкая поляна. На поляне стоит кордон. По берегу тянется ряд столетних дубов. Это — Скитский остров. В свое время здесь находился Всехсвятский, или Белый, скит. Собственно, постройки скита сохранились и сейчас. Они прячутся в глубине леса. А тут, на берегу, обосновалось Валаамское лесничество[7].

В лесничестве тихо. Лишь два мальчугана ловят с пристани рыбу, да загорелый до черноты лесник Герман Федорович Смирнов дежурит у телефона на случай пожара. Вот уже несколько дней на Валааме жара. Большинство работников лесничества на патрулировании. У всех в памяти еще свежо жаркое лето 1973 года, когда огонь дотла опустошил несколько ладожских островов. Главное богатство Валаама — его уникальные леса — бывает, в сущности, так беззащитно...

Впрочем, происшедшее вскоре знакомство с лесничим Валаамского лесничества Татьяной Николаевной Волковой заставило меня несколько изменить это мнение. Небольшая, худощавая, решительная, она приехала откуда-то на моторке, и жизнь на кордоне сразу заметно оживилась. Вслед за ней появились муж Анатолий Александрович, начальник пожарно-химической станции на Валааме, и дочь Марина, учащаяся лесотехнического техникума в Петрозаводске. Два мальчишки-рыбака, Ваня и Андрей, с которыми мы успели уже познакомиться, тоже оказались ее сыновьями. Как нередко бывает на подобных кордонах, присутствие этой семьи на острове накладывало на все отпечаток порядка и основательности.

— Когда я впервые приехала на Валаам, никакого лесничества тут не было. Работал один лесник. Что он мог сделать? Случались и самовольные порубки. Дрова рубили кому где вздумается. Лес не расчищался. До сих пор есть еще такие места, что не пройдешь...

Мы с Татьяной Николаевной идем по тропинке, ведущей в глубь острова. Вместе с нами деловито бегут две собаки — большой темно-рыжий Жак и маленький светло- рыжий Тимоша. Волкова рассказывает об острове, о лесничестве, о себе.

Возможно, это здание относилось к валаамскому лесничеству? Фото 1983 года.

— Работу свою я, конечно, люблю. Да и сам Валаам. Сейчас даже не представляю себя без острова. Ведь начинали тут все с нуля. Не было ни кордона, ничего. Была одна лошадка да бочка пожарная. Это сейчас у нас — лодки, машина. Восемь лесников в штате. Два техника. Какая-никакая сила. Что-то уже можно делать.

На развилке, где сливаются две тропинки, мы минуем приветливо стоящие полукругом, по-видимому, недавно устроенные здесь лавки из березовых жердей[1]. Таких лавок на Валааме мне уже попадалось много.

— Муж старается, — кивает Татьяна Николаевна. — Ведь сколько народу ходит. Остров у нас туристский. А это — вдвое больше забот.

Я жду, что Татьяна Николаевна, как в последнее время почти всякий лесничий, начнет ругать туристов (туристских грехов здесь, как и в других местах, прямо скажем, немало), но она говорит о другом:

— Вообще-то главная работа на Валааме какая? Расчищаем лес. Весной и осенью у нас тут сильные ветровалы. Сколько деревьев вываливает — жалко смотреть. Особенно по берегам, па скалах. Вот этим мы в основном и занимаемся. Ну, а уж чего скрывать — заставляют вести и рубки. Вот дали план — почти четыре тысячи кубометров. Если так вырубать Валаам, то тут ничего не останется.

400-летняя сосна на Валааме. 2006. Фото: Я. Гайдукова.

400-летняя сосна на Валааме. 2006. Фото: Я. Гайдукова.

Некоторое время мы идем молча. Впереди, слева от дороги, скоро показывается гигантская старая сосна с огромной развесистой кроной. Как написано на табличке, установленной рядом за аккуратным барьерчиком, возраст богатырского дерева около четырехсот лет.

— Вот такой у нас лес, — улыбается Татьяна Николаевна. — Это, как мы ее называем, сосна-великан. Дальше по дороге будет другая старая сосна — шишкинская. Говорят, под ней часто сидел художник Шишкин. Ну, а вообще на Валааме много деревьев, посаженных когда-то монахами. Дубы. Кедры. Пихты. Лиственницы... Это считаются у нас реликтовые насаждения[2]. Все они на учете. На каждое дерево есть паспорт. Между прочим, что удивительно: все эти деревья прекрасно чувствуют себя здесь. Вот, например, кедр. Он тут дает множество орехов. Бывали очень урожайные годы — семьдесят шестой, семьдесят восьмой. Кедры тут полностью освоились. Я находила в лесу даже молодые деревца. Может, сойки разносят семена. Может, белки.

Мы идем дальше. Волкова на минуту задумывается и негромко, словно размышляя на ходу, продолжает:

— Где тут было особенно много посадок? На центральной усадьбе. На игуменском кладбище. Вот, в Белом скиту. Каких только пород нет на Валааме — и кедр, и дуб, и пихта, и вяз, и клен, и ясень. Кустарников очень много. Сирень венгерская. Туя. Можжевельник. Вот аллеи стоят по всему острову — дубовые, пихтовые, лиственничные, В последние годы они заметно редеют. За ними же надо ухаживать. Обрезку кроны делать. Сухие сучья убирать. Видимо, надо и почву рыхлить, и удобрения вносить. Ведь этим деревьям не год, не два, а сотни лет. Питательных веществ уже не хватает. Ну, и потом — пора бы как-то подсадку делать, чтобы все это сохранить. Нужны специалисты, нужен хороший питомник, теплицы...

Небольшую тепличку, которая есть в лесничестве, я уже видел. Лесники сами собирают семена, высевают их. Например, дуб на островах приживается очень хорошо. Но судьба этих саженцев тем не менее часто оказывается печальной. Как-то лесники высадили четыре тысячи маленьких дубков. Вырастили их из своих валаамских семян. Прижилось все прекрасно. Сейчас этой роще было бы, наверное, уже лет пятнадцать. Но никакой рощи нет. Все молодые дубки съели лоси.

При упоминании о лосях голос Татьяны Николаевны начинает даже дрожать:

Лоси — просто бедствие на Валааме. По норме на таком острове может жить... ну, пять-шесть лосей, а их тут собралось сейчас сорок штук. Откуда они взялись? В 1973 году был большой переход с материка. Шли прямо партиями — по семь, по одиннадцать штук. И в первую же зиму сразу много попортили. Вот, скажем, Предтеченский остров. Там была прекрасная пихтовая аллея. Как они ее погубили? Окольцевали кору, и все. На Белом много пихты было заедено. И так теперь каждый год.

Татьяна Николаевна останавливается и отходит с тропинки в сторону.

— Вот рябина. Был бы хороший корм для птиц. Вся объедена. Можжевельник — тоже объеден. Клен — тоже. А в лесу что делается... Подроста сосны совсем не стало. Съедают. Елку вот не едят — она одна и растет. Пожалуй, так на Валааме сосны и совсем не будет. Все лоси стригут.

— Что же делать... Им тоже надо жить, — пытаюсь вступиться я. — Лес без зверей не лес.

— Конечно, — подхватывает Волкова. — Я понимаю, лось — красивое, грациозное животное. Но когда он такой вред приносит — это, знаете ли... В лесу их часто видишь. Да что в лесу — прямо у дома ходят. Вот у нас на кордоне лиственницы посажены. Тоже все объедены. Один лосенок такой нахальный. Уж я гоняла, гоняла — никак... Ну, а насчет прочей живности: у нас на Валааме ее тут пока порядочно. Лось, лисица, заяц. Раньше много белки было. Другой раз идешь по дороге — скачет, цокает на тебя. Сейчас, правда, меньше — годы неурожайные, или что... Кто тут еще? Вот на Байовских островах орлан-белохвост есть. Там же, в районе Байевских, бывает ладожская нерпа. Это редкие виды, в Красной книге записаны. Ну, птиц тут много. Кукушки. Дрозды. Зяблики. Чаек целые тучи на островах. С тех пор как запретили охоту, сделали тут заказник, много уток стало. Если, как обещают, сделают еще охранную зону вокруг островов — и рыбе хорошо будет.

1983-разрушенный Валаам-Яковчук 119 к Скиту Всех Святых

Мы выходим к заливу большого живописного озера Сисиярви. На поляне у озера, по соседству с трехствольной шишкинской сосной, так и хочется сесть, не спеша оглядеться, впитать в себя это умиротворенное состояние валаамской природы. Благо, есть и скамейка. Но, подойдя к ней, мы останавливаемся и с болью смотрим на обезображенный пятачок земли. Все кругом усыпано битым стеклом. Тут сидела очередная компания туристов с теплохода...

— Вот видите, — не выдерживает Татьяна Николаевна. — Стараешься, делаешь, а в благодарность... Я уж не говорю, сколько леса вытоптано. А пожары! Как вспомнишь лето семьдесят третьего года...

Тогда на Валааме был один страшный день, когда сразу началось три пожара. Первый лесники обнаружили на одном острове в районе Оборонного. В лесничестве в тот год не было еще ни катера, ничего. Пока туда добрались, там уже высадился десант с самолета. Кругом был огонь, в земле рвались старые снаряды, оставшиеся с войны. Как оказалось, туристы жгли здесь костер и оставили тлевшее бревно. Потом загорелась трава. По траве огонь перекинулся в лес. Так выгорел почти весь остров.

В тот же день загорелся лес на самом Валааме. Возвращаясь с Оборонного, Татьяна Николаевна с Анатолием Александровичем увидели дым в районе тридцать седьмого квартала[3]. Они причалили лодку, начали захлестывать огонь ветками. Был сильный ветер. Поняв, что вдвоем не справиться, Волкова завела моторку, поехала в поселок — предупредить председателя поселкового Совета, что надо людей. Но время было уже к ночи. Договорились, что люди выйдут только утром. До утра же с пожаром боролась малочисленная лесная охрана. Сама Волкова с мужем. Старый лесник Иван Федорович Беланов с дочерьми. Лесники Владимир Пузанов, Николай Новожилов. Тридцать седьмой квартал — одно из тех глухих мест, о которых как раз рассказывал Свинцов. Лес там растет между валунов, скал. Две недели, днем и ночью, жители Валаама тушили этот пожар. Сгорело тогда более десяти гектаров.

Третий пожар был поменьше, но тоже стоил немало нервов и сил.

Пожары на Валааме — страшное дело, — говорит Татьяна Николаевна. — Кругом скала. Сушь. Дождь пройдет, и даже не чувствуется. А тут в лесу тысячи людей... Кто курит, кто костры жжет. Если бы еще только туристы. А то, начиная с пятницы, из всех прибрежных городов — из Сортавалы, Питкяранты, Лахденпохья — на выходные все сдут на лодках на Валаам. Яблоку негде упасть. Вот только и смотри. Мы вообще-то не разрешаем разводить тут костры. Поэтому чуть где дымок — подъедешь, предупредишь. В основном люди понимают. Мало таких, которые... Но бывало — могут и обругать, и ружье наставить.

Мы вышли на небольшой пригорок, с которого далеко виднелся прекрасный, желтый с зеленым, освещенный солнцем сосновый лес.

— Вообще с приемом туристов тут, по-моему, пока не очень продумано, — продолжала Волкова, — Вот ленинградские теплоходы. Приходят они сюда утром, уходят вечером. У людей в распоряжении целый день. Ну, три часа у них экскурсия. Остальное время, если уж правду говорить, у них тут пикники. Подает пример, кстати, сама же команда теплоходов — жгут костры, жарят шашлыки. А можно ведь сделать так: побыли, провели экскурсию — на теплоход и куда-нибудь на соседний остров, на зеленую стоянку. Хотя бы, скажем, на Пилатсари[4]. Там, кстати, прекрасный пляж...

1983-разрушенный Валаам-Яковчук 51 к Скиту Всех Святых

1983-разрушенный Валаам-Яковчук 51 к Скиту Всех Святых

Под эти разговоры мы незаметно приближаемся к Белому скиту. Слева, как-то неожиданно здесь на севере, начинается дубовая роща. Дорога поднимается в гору. Сквозь деревья, пока еще неясно, просвечивают белые стены, давшие название скиту. Дубовая аллея, обступившая дорогу, приводит к воротам и расходится по сторонам полуразрушенной белой ограды. Внутри ограды, на зеленой поляне, в окружении кленов, пихт, дубов, кедров, стоит такая же белая церковь, молчаливо притихшая в обступившем ее лесу. Тут же на крошечной территории — кельи, сады, огороды, колодец, выложенный камнями пруд. Всего немного. Все устраивалось, как видно, для тихой жизни. Но что поражает, так это — странная, сказочная в этих местах мягкость природы. В самом ли деле ты на острове в Ладоге? Где-то как будто уже встречались эти аллеи с густыми нежными кронами. Где-то уже были эти птицы, эта тишина, этот уют. Как попал сюда этот дорогой всякому сердцу уголок среднерусской природы?

— Я тут два раза даже соловьев слышала, — угадав мои мысли, говорит Татьяна Николаевна. — Прямо как под Москвой.

Куршин 15. Белый скит. 90x60 Холст. Масло. 1996 г.

Куршин 15. Белый скит. 90x60 Холст. Масло. 1996 г.

Мы входим в ограду скита, бродим по заросшим тропинкам, стоим в заглохшем саду.

— В шестьдесят втором году, когда я приехала сюда, тут белая пена была, — вспоминает Волкова. — Все цвело. Яблони прекрасные были. Ирга. Крыжовник. Смородина. Клубника. Вот здесь, за южными воротами, вишневый сад рос. Там, в домике, сторож с женой жили. Они тут пчел держали, ухаживали за всем. Вишни эти я еще сама ела. А потом как-то все одичало. Сторожа не стало. Мы так просили отдать этот скит лесничеству. Так нет...

1983-разрушенный Валаам-Яковчук 164 Скит Всех Святых

1983-разрушенный Валаам-Яковчук 164 Скит Всех Святых

Татьяна Николаевна хмурится.

— Забросить нехитро. А вот вырастить на этих скалах... Раньше, говорят, каждый, кто приезжал на Валаам, должен был привезти с собой мешочек земли, какое-нибудь растение, семена[5]. Каждый что-то делал для острова. А у нас вот на теплоходе «Шевченко» есть знакомая, она говорит: «Я после валаамского рейса три ведра земли выметаю». Так, пожалуй, тут все можно вытоптать. Мудрено ли. Каждый день — тысячи людей...

Побыв в Белом скиту, мы возвращаемся обратно на кордон. Этот отдаленный, прячущийся в лесу скит пока тих и спокоен. Сюда добирается не так уж много туристов. Большинство их — в Красном и Желтом скитах. Там больше всего беззащитной, вытоптанной земли. Да мало ли мест, о которых болит душа у лесничего? Татьяна Николаевна начинает рассказывать, что сейчас Валаамом занимается Институт леса Карельского филиала Академии наук СССР[6] — в лесничестве для ученых сделана и маленькая гостиница. Планируется, что Валааму теперь будет уделяться гораздо больше внимания. Работы впереди много. И работа эта не на один год — потому что такое дело надо делать с душой. Пока здесь, как и во многих других местах, человек вступил в конфликт с природой. Как сделать, чтобы всем было хорошо — и людям, и лесу?


  1. О каком месте идёт речь?
  2. В данном случае реликтами называются искусственные посадки интродуцентов, насажденные в середине XIX века при игумене Дамаскине.
    Реликтовые насаждения – насаждения редких видов, родов, семейств растений, более многочисленные и/или более широко распространенные в геологическом прошлом. Редкость может быть естественным состоянием вида в течение всей его истории. Редкими могут быть также недавно появившиеся виды, имеющие ограниченную область распространения (неоэндемы). Многие реликтовые растения имеют ограниченные ареалы (т. е. являются палеоэндемами), в пределах которых они вполне обычны, другие же широко распространены, но встречаются спорадически, не имея сплошных ареалов.
  3. Где находится «тридцать седьмой квартал» Валаама?
  4. Пилатсари (Пеллотсари) – остров в Ладожском озере, находящийся в 30 км от о.Валаам, в 25 км от г.Сортавала. Является одной из популярных остановок туристических теплоходов на Ладоге.
  5. Эта легенда, возникшая, очевидно, в советское время, до сих пор отличается высокой живучестью, несмотря на отсутствие какого-либо подтверждения.
  6. Институт леса Карельского научного центра РАН (ИЛ КарНЦ РАН)— самостоятельное структурное подразделение в составе Карельского научного центра Российской академии наук (г. Петрозаводск). Институт является ведущим на Северо-Западе России научным учреждением лесобиологического профиля. Наряду с фундаментальными исследованиями институт разрабатывает и издает рекомендации и методические указания в области ведения лесного хозяйства, рационального природопользования и охраны природы; участвует в разработке нормативных документов и региональных целевых программ, взаимодействует с предприятиями и руководящими органами лесной отрасли. Источник.
  7. Кто может указать точное место валаамского лесничества? 
comments powered by HyperComments
admin
admin
Экскурсовод Паломнической службы Валаамского монастыря