Путь на Святой остров. Вид на Спасо-Преображенский собор с запада. Валаам.
«Автографы войны» Геннадия Доброва. Как рождались портреты инвалидов на Валааме. Часть 7.
21 Апрель, 2018

«Автографы войны» Геннадия Доброва. Как рождались портреты инвалидов на Валааме. Часть 8.

Выставка картин Г. Доброва "Автографы войны"

Выставка картин Г. Доброва "Автографы войны"

Геннадий Добров на Валааме

Геннадий Добров на Валааме. Источник: «Сердоболь».

Источник: Сердоболь. Городской альманах. — 2013. —№13/14. С. 92-103.

Заключительная часть «ночных летописей» Геннадия Доброва. Художник вспоминает о встрече с коллегой Кронидом Гоголевым и об ужасе, который охватил того при виде «Автографов войны» — валаамских инвалидов.

Я не хотел ввязываться в эту вашу жизнь внутреннюю — кто там прав, кто виноват. Для меня это безразлично. Я хотел увидеть инвалидов войны. Хотел понять, чем они живут — какой мыслью, какими чувствами. Не тем, что им что-то не додали там… Я — художник. Я должен показать вас в таком виде, в котором я увидел. Не прикрашивая, не раскрашивая, не героизируя вас. А просто вот так, как я увидел таким вот взглядом художника.

Геннадий Добров

Оцифровка, подзаголовки и примечания: Анна Чижевская, Яна Гайдукова.
В электронном виде публикуется впервые.


Часть 8. В обратный путь.

Последний день. Встреча с Кронидом Гоголевым.

Кронид Гоголев

Кронид Гоголев

В последний день я уже ничего не делал, просто так гулял. И тут, гуляя, я иду по краю этой бухты, и смотрю — на берегу сидят много детей, и все рисуют. И среди них учитель. Ну, я подошёл. Он говорит: «Да, вы художник, я, говорит, слышал о вас. Из Москвы приехали?»
— Да, из Москвы.— А я, здесь, в Сортавале работаю в художественной школе. А это мои ученики. Вот мы приехали сюда рисовать. Зовут меня Кронид[1]. Можно я посмотрю ваши рисунки?
— Конечно, пойдёмте.
Он ребятам говорит: «Ребята, вы побудьте, никуда не уходите. Сидите тут. А я схожу, посмотрю рисунки».

Мы пришли ко мне. Я вынес на улицу планшет и стал ставить рисунки, ему показывать. И по мере того, как я их стал показывать… У него лицо всё бледнеет, бледнеет. Потом он говорит: «Ой, ой. Страшно мне. Страшно. А, вдруг, их кто-нибудь увидит? Что тогда будет? Что тогда будет? Вы их кому-нибудь показывали?» — «Нет, никому не показывал» — Он говорит: «Знаете, я лучше… Я лучше уйду сейчас. Я сейчас уйду…»

Кронид Гоголев. «Валаам». Резьба по дереву.И смотрю — он побежал. Скорее, скорее… туда, к ребятам. Он испугался очень сильно. (Потом я читал в газетах, что ему присвоили звание заслуженного художника России, вот этому Крониду (Гоголеву). А я собрался уже ехать… Я, вообще-то, хотел сделать три рисунка. Потому что для показа на выставке обычно много работ не берут, берут 1-2 рисунка. Ну, если у самых таких известных художников — могут взять три. Но это уже серия, как бы несколько работ на одну тему… И я был очень доволен собой тем, что я, наконец, побывал на этом острове… Что я тут рисовал, как хотел Кибрик, который мне советовал это сделать… И что я могу теперь возвращаться домой с полной такой (ну, как сказать?) душой, с полным сознанием, как говорили, исполненного долга[2]

Прощание с Серафимой Николаевной

Комиссарова Серафима Николаевна. Рисунок Г. М. Доброва. Валаам. 1974.

Комиссарова Серафима Николаевна. Рисунок Г. М. Доброва. Валаам. 1974.

Я дал адрес Серафиме Николаевне. Она сказала: «Я тебе. Гена, буду писать обо всех наших тут страданиях, которые у нас тут есть… То того не хватает, то другого не хватает. Мы тут пишем письма. Эти письма не доходят, обратно возвращаются…» — Но я говорю: «Серафима Николаевна, у меня совсем была другая цель. Я не хотел ввязываться в эту вашу жизнь внутреннюю — кто там прав, кто виноват. Для меня это безразлично. Я хотел увидеть инвалидов войны. Хотел понять, чем они живут — какой мыслью, какими чувствами. Не тем, что им что-то не додали там… На мой взгляд, вы живёте хорошо. Питаетесь хорошо. Всё у вас чисто, всё хорошо. Но если вам что-то не хватает, может быть это должен кто-то другой этим заниматься, но не я. Я — художник. Я должен показать вас в таком виде, в котором я увидел. Не прикрашивая, не раскрашивая, не героизируя вас. А просто вот так, как я увидел таким вот взглядом художника. И в общем-то, тут же вас, наверно, никогда никто не рисовал». — «Что вы, Геннадий Михайлович, что вы! Кто нас… В жизни нас никто не нарисовал… И мы думаем, что не будет никогда рисовать. Потому что мы тут себя считали такими заброшенными, такими париями общества… Там где-то, где-то идут пароходы… Вот мы наблюдаем издали — идут пароходы мимо из Ленинграда куда-то, в Кижи, с туристами… Музыка играет там. Все сидят довольные на палубе. Или целуются, или танцуют, или… выпивают. А мы тут сидим на наших колясках, смотрим на эту жизнь, которая проплывает так мимо нас… Приближается… Нарастают, нарастают так эти звуки… А потом они удаляются, удаляются… И опять мы одни. И летом мы одни. И зимой мы одни. Правда, зимой вот с этого Никольского скита иногда совершают побеги. Бегут сумасшедшие. Но что они бегут? Бегут чуть ли не босиком по снегу в сторону Сортавала. Там километров 30, наверно. Ну, конечно, по дороге или замерзают они там, или что… Отсюда, невозможно убежать. Никто и не стремится отсюда. Тут жить можно. Ну, а куда убежишь? И как в другом месте? Порой в другом месте ещё хуже. Так вот, мы живём…»

Мы с ней простились. И потом она мне часто писала в Москву, я ей отвечал.

А сам я, когда приехал в Москву с этими рисунками, то скоро наступило время показывать работы Президиуму Академии художеств и Секретариату Союза художников России на предмет уже окончательного решения о приёме меня в Союз художников.


[1] Кронид Александрович Гоголев (1926 — 2013) — народный художник Российской Федерации, Лауреат Государственной премии России, Заслуженный работник культуры РСФСР и Карельской АССР. Родился в семье священника. В возрасте 16 лет попал на фронт, прошёл всю Великую Отечественную войну. Окончил Ленинградское художественно-графическое педучилище и художественно-графический факультет университета имени Герцена. С 1961 года работал учителем рисования в детской художественной школе города Сортавала.

Наибольшую известность принесли Гоголеву работы, выполненные рельефной резьбой по дереву. Работы К. А. Гоголева находятся в музеях Сортавалы, Москвы, Санкт-Петербурга, Валаама, в частных коллекциях США, Японии, Германии, Финляндии, Швеции; в личных коллекциях Владимира Путина, семьи Бориса Ельцина, Анатолия Чубайса и др.

[2] «Генри! Странные вещи со мной происходят на Валааме. Я возвращаюсь к тем же темам, которые волновали меня в Москве. Больше того, я не могу ничего другого здесь рисовать. Таким образом, Валаам для меня уже не представляет никакого интереса сам по себе, и мне всё равно, где я — на Валааме, или ещё где, раз я не могу уйти от самого себя. Я сам очертил себя кругом, за который мне уже нет выхода. Жизнь простирается во все стороны, и тем для рисования масса, а я верчусь в своём кругу, и не могу из него выбраться. Калеки, сумасшедшие, пьяницы, да изредка картины природы — вот мои «белые ночи», — вот то немногое, что я тут рисую. И ничего другого рисовать не могу. Таким образом, акварель уже не нужна. Здесь сейчас много художников и художниц, целая практика какого-то института, на всех углах рисуют, пишут. А я хожу со своими психохрониками в голове и вижу в природе одних несчастных калек да пьяниц…»(Из письма Г. М. Доброва жене 29.06.1974 г.)

Кронид Гоголев. "Валаам". Резьба по дереву.

admin
admin
Экскурсовод Паломнической службы Валаамского монастыря

Оставить комментарий

avatar

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

  Подписаться  
Уведомление о