Геннадий Добров на Валааме
«Автографы войны» Геннадия Доброва. Как рождались портреты инвалидов на Валааме. Часть 4.
16 Март, 2018
Автографы войны Г.Доброва.Инвалиды на Валааме
«Автографы войны» Геннадия Доброва. Как рождались портреты инвалидов на Валааме. Часть 6.
30 Март, 2018

«Автографы войны» Геннадия Доброва. Как рождались портреты инвалидов на Валааме. Часть 5.

Персонал филиала дома инвалидов. Валаам. Никольский скит. Сердоболь.

Персонал филиала дома инвалидов. Валаам. Никольский скит. Сердоболь.

Геннадий Добров на Валааме

Геннадий Добров на Валааме. Источник: «Сердоболь».

Источник: Сердоболь. Городской альманах. — 2013. —№13/14. С. 92-103.

Оцифровка, комментарии: Яна Гайдукова.
Подзаголовки: Анна Чижевская, Яна Гайдукова.
В электронном виде публикуется впервые.

Часть 5. Никольский скит.

Ну, как бы то ни было, я всё пытался попасть в Никольский скит. Несколько раз я подходил туда, и даже ходил с одной женщиной, которая зажигала на этом ските стоящий огромный бакен[1], дающий пароходам огонёчек такой издалека, и они на этой водной глади озера могли различать вход в монастырскую бухту, куда им нужно было держать курс, если они хотели попасть на Валаам. Таким образом, я постепенно уже имел представление, что там находится. Там было психиатрическое отделение этого дома-интерната, где сидели, вернее нельзя сказать, что они сидели за решёткой, — просто жили больные люди.

И вот однажды Иван Иванович (это директор) Королёв (он говорил: «Я — король, а Валаам — моё королевство»), вот этот Иван Иванович поехал в Петрозаводск к своей сестре, которая работала там в Министерстве социального обеспечения. И таким образом, как его родственница, она и помогала ему во всём, чтобы этот Валаам жил своей безбедной жизнью. И одновременно она оберегала Ивана Ивановича от недоброжелательных писем, которые люди писали, всё-таки как-то передавали на волю с жалобами на порядки, которые царили на Валааме.

И вот, когда он уехал дня на четыре на материк, то я пошёл смотреть уже скит, в надежде, что я пройду туда, и меня никто не остановит. Так и получилось.

Сотрудники и обеспечивамые Валаамского дома инвалидов. 1950-ые.

1950-ые. Обеспечивамые Валаамского дома инвалидов. Санитарки Ласточкина, Сафронова (второй ряд справа и слева)

Жизнь «насельников»

Но на этих сумасшедших было так смешно смотреть. Когда я подходил к мосту на понтонах (через заливчик, который отделял большой остров от этого маленького островка), то туда подъехала повозка… Лошадь её тащила, повозку, а на ней было написано: “хлеб». И вот я смотрю — с острова отделились две фигуры с носилками и подошли к этой повозке. Открыли ящик на телеге и начали выгружать хлеб для больных. Наложили много этого хлеба. А эти сумасшедшие, значит, стоят, смотрят. Потом им говорят: «Ну, берите и несите». И вот один из них взялся за деревянные ручки и хотел тащить этот ящик с хлебом в свою сторону. А другой точно так же встал к нему спиной, взялся за ручки и стал тащить её в свою сторону. И таким образом, они стояли на месте и никак не могли понять, почему это они не двигаются. Потому что один тянул этот короб тяжёлый изо всех сил в свою сторону, а другой точно также изо всех сил тянул его в другую сторону. И каждый был уверен, что вот сейчас они пойдут, нужно немножко только напрячься. Потом всё-таки они остановились, посмотрели друг на друга и догадались, что нужно идти гуськом, друг за другом. После этого они пошли.

Я последовал через мост за ними. Смотрю — на самом мосту стоит сумасшедший и держит в руках большой такой, большой крест, но лёгкий, деревянный. И вот, он этим крестом по воде бьёт. Ударит — крест погружается в воду. Потом он его вытаскивает, подымает вверх и опять со всей силы бьёт по воде. А другой сумасшедший зашёл на средину этой протоки, и ещё один крест, побольше, воткнул в воду, в дно. И он там, в этой протоке, стоит. Вода идёт, а он возвышается над этой водой. Вот так они снимали кресты, которые были на церкви. И так вот они с ними обращались — то ими рыбу ловили, то, значит, устанавливали посредине… Они были полные хозяева этой открытой церкви.

1983-разрушенный Валаам-Яковчук 117 Никольский скит

1983-разрушенный Валаам-Яковчук 117 Никольский скит

Никольский храм

Я подошёл к ним. Некоторые сумасшедшие сидели у дверей на корточках и грелись на солнце. А стены все были исписаны, искарябаны — то «Толик», то «Вася», то «Иван»… — такими были исцарапаны надписями. Дверь как-то наполовину сломана была. Я зашёл внутрь. А внутри первое, что бросалось в глаза… Напротив двери был большой иконостас. И там только на самом верху были несколько прекрасно написанных икон (будто их недавно написали свежей краской), они их не могли достать, это очень высоко было. А то, что пониже — всё было выломано и разбито. И вместо икон были такие провалы в этом иконостасе. Всё было выдрано. Не знаю, куда они эти иконы дели, может быть побросали в Ладогу[2]. Ну, всё остальное — ничего не было. Только вот оставались эти две там, три большие иконы во весь рост святых. Они со свитками в руке, в такой молящейся позе стояли так, рядами.

А вид оттуда был такой чудесный. Вид на озеро, вид на небольшие островки…

Начало возрождения

Но я вот именно застал такой момент, который, может быть, никогда, никогда за всю историю этой церкви раньше не был и никогда больше не повторится. Потому что после того, как я уехал с этого острова Валаам, прошло буквально несколько лет, и духовная жизнь постепенно (постепенно всё это было) стала медленно, медленно возвращаться. Но это, конечно, шло от перемены в Москве, от перемены в правительстве. Ну, я имею в виду, от перемены отношения к церковной жизни.

Сначала, просто энтузиасты стали приезжать. Стали приезжать бригады реставраторов… Это были не монахи, это простые были светские реставраторы древнерусской живописи. Они приходили в эти церкви, замазывали дыры, про которые я говорил, цементом, штукатурили как-то эти места, порубленные топорами, молотками, или расстрелянные фрески[3]. Потом подбирали цвета, краски, как-то реставрировали…

Первые ласточки — девушки-реставраторы. Очищение валаамского собора.

Но следом за ними, за этими реставраторами, стали приезжать и монашки. Но они ещё жили вместе с инвалидами, вперемешку… Это были какие-то новые люди.

Я одну такую видел девушку, красоты необыкновенной, тихую такую, скромную. Ей дали келью. В этом же точно этаже, где была и моя келья (я рисовал и ночевал там). И вот мы познакомились, я к ней стал приходить. И она мне говорит: «Гена, вот у меня есть книги о Валааме, книги о монахах, которые тут раньше жили. Хочешь почитать? Вот смотри, какие там гравюры. Вот, смотри, как эти люди выглядели, как они тут жили». И, в общем, она была как бы первая такая ласточка той будущей жизни, которая потом стала возрождать, возрождать постепенно эти места к возвращению к их прежним хозяевам, то есть монахам. А пока… Пока она одна была. Потом к ней приехала подруга. И они… Однажды я пришёл в этот собор[4], всё по-прежнему было открыто так, и тут же инвалиды жили. Но они зашли в этот собор, и я смотрю — они начали подметать. В отличие от всех прежних людей, которые разоряли и рушили всё, эти девушки своими такими худыми, вообще, изящными руками стали там вытаскивать оттуда бутылочки с краской, какие-то там колёса огромные, шестерёнки… Не знаю, что уж они там делали на этих шестерёнках. Но вот как-то выкатывали там во двор.

Сначала очищали и потом расчистили паперть. Паперть была вся разбита, вся разбита. Такие ступеньки были… Ну всё было прямо кусками, какими-то, даже не скажешь, что тут были ступеньки. Девушки сначала начали мыть эти камни, с мылом. Это смотреть… просто было невозможно без слёз. Они моют эти камни с мылом, водой. Там ничего не было — ни икон, ничего. И вот пойдут, нарвут цветов… А цвело всё вокруг, травы были такие огромные. И они нарвут, и в баночки цветы эти поставят…. И так они были довольны, что хоть какое-то место есть чистое, где можно колени преклонить, где можно помолиться…

Куршин. Спасо-Преображенский собор 30x41 1995 г

Куршин. Спасо-Преображенский собор 30×41 1995 г.

В следующую пятницу, 30 марта 2018 г., будет опубликована история встречи Геннадия Доброва с «Неизвестным» и написания его портрета — самого известного «Автографа войны». Воспоминания будут доступны по этой ссылке.


  1. Ба́кен, бакан (нидерл. baken) — плавучий знак, устанавливаемый на якоре для обозначения навигационных опасностей на пути следования судов или для ограждения фарватеров. 
  2. Возможно, образы иконостаса были вывезены в Финляндию.
  3. В Никольском храме, как и в других храмах Валаама, росписи, а не фрески.
  4. Не очень понятно, Добров вспоминает Никольский храм или уже Спасо-Преображенский собор.
admin
admin
Экскурсовод Паломнической службы Валаамского монастыря

Оставить комментарий

avatar

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

  Подписаться  
Уведомление о